Я вернулась к дивану, так и не надев чистую рубашку. Было бы странно носить его вещи. Несмотря на жуткую усталость, я часами не могла уснуть, думая о своем будущем. Какова продолжительность жизни ассасина? Сколько длится обучение? Будут ли мне хотя бы платить за это? В голове кружились самые разные мысли, перед глазами вставали картины свирепых, орущих вампиров, преследующих меня. В конце концов я забылась неспокойным сном, в котором не убегала, а сражалась. Вайпер крушил вампиров клинками, а я стояла плечом к плечу с ним. Я была бесстрашной — такой, какой всегда мечтала быть. В своих снах я была храброй, я была убийцей.

Я резко проснулась от солнечного света, пробивавшегося сквозь арочные окна тёмной каменной комнаты. Жестокие образы, таившиеся в глубинах моего разума, рассеялись, уступив место легким кремовым шторам, колыхавшимся от свежего ветерка. Это была не моя комната. Я находилась в спальне Вайпера. Я рванулась вверх и тут же пожалела об этом. Ощущение было такое, будто по мне сначала затоптался конь, а потом переехала гружёная повозка.

Кровать Вайпера была заправлена и пуста. Я быстро окинула взглядом комнату, но его не увидела. Однако входная дверь была приоткрыта. Я медленно поднялась, тихо ругаясь сквозь зубы от ломоты. Боль была даже сильнее, чем вчера. Я прошлепала уже полпути до двери, когда меня остановил его голос.

— Я не хочу её обучать. Отдайте её Фэлкон или Гоуст.

Мое сердце споткнулось, а щеки вспыхнули. Неужели он действительно настолько ни во что меня не ставит? Я заглянула в щель и увидела в коридоре человека, который, как я предположила, был командиром Локком. Он был без маски, а его тёмные волосы с проседью были убраны в низкий хвост. На вид ему было примерно столько же, сколько моему отцу, лет пятьдесят. Я узнала янтарные глаза Командира, которого встретила вчера на Обряде распределения.

— Это твое задание, Вандер. Прошло два года. Пора. — Это точно был командир Локк. Его голос я тоже узнала.

— Тогда дайте мне кого-нибудь другого.

Я поморщилась от требовательного тона в его голосе. Дело было не просто в том, что он не хотел видеть меня своей ученицей, — он был в бешенстве. Должно быть, он считает меня безнадёжным случаем. Он ошибается, и мне придётся это доказать.

— Нет. — Он ткнул пальцем в грудь Вайпера. — Делай, что тебе сказано, Вандер, и больше не подходи ко мне с этим. Разбуди её и приведи на завтрак посвященных. — Он развернулся на каблуках и исчез.

Я бросилась назад к дивану, бесшумно юркнула под одеяло и закрыла глаза.

Дверь захлопнулась так, что зазвенели окна; он пронесся мимо меня и распахнул шкаф. Мгновение спустя он появился с книгой в одной руке и охапкой чёрной одежды в другой. Он швырнул книгу на тумбочку прямо у моей головы. Громкий стук прозвучал слишком намеренно.

— У меня два правила: ты делаешь всё, что я говорю. Без вопросов. И между нами никогда не будет никаких чувств, кроме преданности. Я прикрываю твою спину, ты — мою. На этом всё.

У меня не возникнет никаких проблем с чувствами к нему, учитывая, что он ведет себя как последний ублюдок с той самой минуты, как узнал, что я его ученица.

— Предельно понятно, сэр.

Глава 4

Чёрная одежда ассасинов, которую мне дал Вандер, сидела так, словно была нарисована прямо на моём теле. Топ с длинными рукавами облегал до предела, штаны — тоже, но ткань оказалась мягкой и податливой. Я могла легко двигаться, хотя и привыкла к более свободной одежде. Каждый изгиб моего тела был выставлен напоказ, и от этого мне становилось немного не по себе. Мой наряд отличался от формы других ассасинов, которых я видела, серебряным кольцом шириной в дюйм вокруг высокого воротника. Он так и не объяснил, что это значит. Может, низший статус?

Любая его одежда была бы мне велика, и я гадала, кому эти вещи принадлежали раньше и почему они лежали у него в шкафу. На воротнике не было никакого имени.

Я вышла из умывальни и обнаружила Вандера, стоящего посреди спальни со скрещёнными на груди руками. Утреннее солнце, светившее сквозь окна, открыло мне, что в его тёмных волосах есть рыжина — скорее очень тёмный каштановый цвет, чем чёрный, каким он казался ночью. Эти ярко-голубые глаза медленно скользнули вниз по моему телу — не со скандальным подтекстом, а словно он оценивал и пристально изучал мой внешний вид. От этого мои щёки всё равно вспыхнули. Я принялась нервно теребить перчатки, не зная, куда девать руки.

Его взгляд остановился на моих ногах.

— Почему на тебе твои старые сапоги?

— Сапоги, которые вы мне дали, слишком малы. — Я даже не смогла впихнуть в них ногу до конца.

— У тебя что, ноги великана?

Я со злостью уставилась на него:

— Нет.

Он опустил руки и вскинул подбородок:

— «Нет» что?

— Нет, сэр. — Проводить каждую минуту бодрствования и сна с этим придурком будет куда сложнее, чем я думала.

Он подошёл ближе:

— Руки за спину. Захвати правое запястье левой рукой. Стой прямее. Отведи плечи назад. — Я немедленно выполнила его приказания. — Подбородок выше. Ты теперь в Лиге убийц, ты ни перед кем не опускаешь взгляд. Ты смотришь людям прямо в глаза, особенно руководству.