— Раз уж ты был тем, кто разглядел её, Вайпер, и даже давал ей советы, думаю, будет справедливо, если в этом году она станет твоей ученицей.

Его глаза метнулись к Командиру:

— Я? — Его голос прозвучал откровенно потрясённо при этой мысли. Мне захотелось провалиться сквозь землю.

Командир Локк развернулся к Вайперу всей грудью:

— С этим есть какие-то проблемы, Вайпер?

Последовала долгая пауза, во время которой двое мужчин мерились взглядами. Я больше не могла сосредоточиться на боли, пульсировавшей в рёбрах, потому что меня захлестнул стыд. Он хотел отказаться от меня, я это чувствовала. Я никогда не хотела быть ассасином, но быть отвергнутой одним из их лидеров было унизительно. Мои щёки пылали, наверняка став ярко-красными. Даже несмотря на то, что половина лица Фэлкон была закрыта, в её глазах читалась жалость. Именно так люди смотрели на меня, когда замечали шрамы на моей руке.

Разумеется, Вайпер не хотел видеть меня своей ученицей. Я была неопытной, ничего здесь не знала и была чужачкой. Мне потребовалось бы куда больше тренировок, чем кому-то вроде Морроу. Без сомнения, он предпочёл бы взять его.

Наконец Вайпер произнёс:

— Никаких проблем, Командир, — но его тон доказывал обратное.

Командир просто снова повернулся ко мне:

— Как только мы закончим с выбором, Вайпер проводит тебя в твои покои. Можешь пойти умыться и поговорить с друзьями, пока он тебя не найдёт. Поздравляю, Эйсира. В этом году ты будешь одной из примерно пятидесяти человек, и, судя по тому, что я вижу, единственной из Лотлтона, кто присоединится к нам. Мы очень избирательны. И наша численность сокращается не так быстро, как у некоторых других гильдий.

На этой площадке должно было быть больше пятисот кандидатов-дукаев; они действительно были невероятно избирательны. А под «сокращается» он имел в виду… смерть… от рук вампиров?

Я мельком взглянула на Вайпера в ожидании хоть какого-то знака, но его так и не последовало. Я могла бы почувствовать себя особенной из-за того, что меня выбрали в редкую гильдию ассасинов, если бы Вайпер хотя бы посмотрел на меня. Но вместо этого он переключил внимание на новый бой, начавшийся на ринге, и не обронил ни слова. Ни «до встречи», ни кивка, ни «надеюсь, твоему лицу лучше» — ничего.

Вот почему отец говорил мне не доверять им. Вайперу было наплевать на меня, даже когда меня выбрали одной из них. Я была просто ничтожной чужачкой. Вряд ли его заботило бы, если бы я умерла во время обучения.

Горло сжалось, а боль в рёбрах вспыхнула с новой силой. Я быстро отвернулась и, хромая, побрела к Тэйвину и Селин, но чувствовала себя совершенно одинокой. Какое уж тут единение, когда ты единственная из Лотлтона, кто отправляется в эту гильдию.

Меня раздирало изнутри из-за того, что Вайпер… стыдился меня. По крайней мере, именно так это ощущалось. Я выложилась на полную в бою против куда более сильного и опытного мужчины, хотя изначально вообще не хотела здесь находиться. Я гордилась тем, что сделала. Слезы затуманили зрение. Я быстро смахнула их, когда Селин и Тэйвин встретили меня на полпути.

— Охренеть, ты будешь ассасином! — запричитала Селин. — Может, деревенская жизнь там, снаружи, сделала тебя крепче, чем я думала.

— Мы поверить не могли, что ты поднялась после того удара в лицо, — добавил Тэйвин.

По крайней мере, они были рады за меня. Я шмыгнула носом и выдавила подобие улыбки:

— Я не деревенщина. Я косторез. — Я подняла руку и коснулась гладкой поверхности своих резных серег в виде драконов, чтобы убедиться, что они всё ещё на месте. Говорить было больно — дышать тоже. К тому же голова шла кругом. — Мне нужно сесть, пока я не упала.

Я нашла ближайшую стену и сползла по ней спиной, обхватив голову руками. Мне хотелось лечь на здоровый бок, но Вайпер, без сомнения, смутился бы из-за меня ещё сильнее. Эти голубые глаза врезались мне прямо в душу одним-единственным пренебрежительным взглядом. Я даже не могла понять, почему мне так хотелось произвести на него впечатление, когда я не могла доверить ему свою безопасность. Почему меня вообще волновало то, что он не хотел меня брать, когда я сама хотела домой. Он был опасен. Даже его имя, Вайпер, вызвало зловещую тяжесть в животе. Я взглянула на него ещё раз, и по моему позвоночнику пробежала покалывающая струйка предостережения.

— Мы с Тэйвином сейчас выходим на площадку для спарринга, но ты оставайся здесь и отдыхай, а когда мы закончим, мы принесём тебе воды.

—Спасибо, — прохрипела я. Я просто посижу здесь и погрязну в жалости к себе.

Я нервно топала ногой, пока солнце опускалось всё ниже и ниже к горизонту. Всё моё тело порывалось бежать. Разве они не должны были уже закончить со своим выбором? Разве мы не должны укрыться внутри, где безопасно? Разум начал играть со мной в злые игры, рисуя тени там, где их не было.

Тэйвин сидел рядом со мной. Его лицо было изувечено не меньше моего, но он ухмылялся.