Она заправила светлые волосы за плечо. Низкий вырез ее темно-бордового платья подчеркивал пышное декольте. Я поймала себя на зависти к тому, что она может носить красивые платья и украшения.

— Даже если мы сможем спасти лишь небольшой процент, мы должны хотя бы попытаться. Ты смог бы жить, не опасаясь быть пойманным в любой момент.

Он покачал головой:

— Ты правда думаешь, что жители Найтхейвена когда-нибудь согласятся жить бок о бок с вампирами? Нет. Стена была построена именно для того, чтобы не подпускать их.

— Нам придется изменить их сердца и умы, разумеется. Это игра в долгую. Это помогло бы нам выиграть войну против близнецов и Белладонны. Ты сам говорил, что вампиры в Ноктурнусе падут без их предводительства.

— Этого никогда не случится, — возразил Вандер.

Джейда переключила внимание на меня:

— Мы спорили об этом много раз. Я не планирую никого убеждать словами. Нам нужно начать приводить укушенных обратно и помещать их под защитную опеку, пока мы оказываем им помощь. — Она вздохнула. — Я все еще прорабатываю детали, прежде чем представить свой план королю Сигурду. Хотя я и так знаю, что он скажет, будто это слишком рискованно.

Король был прав. Найтхейвен оставался единственным безопасным местом, и, если они хоть раз вырвутся на свободу… Но это не означало, что над ее проектом нельзя работать в другом месте.

— Ты думаешь, любой вампир мог бы стать таким, как Вандер?

Она постучала по подбородку длинным пальцем с перстнем:

— К сожалению, нет. ЛОА и воины учат верности превыше всего. Это укоренилось настолько глубоко, что даже вампиризм не смог пересилить это в Вандере. Со всем, что мы знаем о вампирах, жажда крови должна была пересилить его потребность подчиняться правилам своей гильдии. К тому же вампиров тянет к тому, кто их обратил. Каждый, кто когда-либо был обращен, становился дикарем или примыкал к вампирам в Ноктурнусе. Они хотят быть среди себе подобных точно так же, как люди и дукаи держатся своих. — Она сморщила нос, глядя на Вандера. — За исключением его.

Он сморщил нос в ответ. Их перепалка напомнила мне общение брата и сестры, и я понадеялась, что это действительно лишь дружеские отношения.

— Знает ли кто-то еще? — спросила я.

Вандер нахмурился:

— Нет. Ты и, — он жестом указал на Джейду, — единственные двое.

— Ну, это не совсем так, верно? — Джейда изогнула изящную бровь. — Есть весьма большая группа, которая знает.

— Вампиры, — задумалась я. — И они ни разу тебя не сдали?

— Между Ноктурнусом и Найтхейвеном нет открытых каналов связи, — объяснил Вандер. — Кому они скажут и кто им поверит? Все убеждены, что все вампиры — кровожадные дикари, которые забирают и убивают ради крови так, как им вздумается. Я не совсем такой. И я недостаточно стар, чтобы быть дэйуокером, насколько кому-либо известно.

Джейда рассмеялась и барабанила ногтями по столешнице:

— Я рада, что ты признаешь это после своей пламенной речи там, когда пытался убедить свою бедную ученицу прикончить тебя. Столько драмы, и ради чего?

Вандер сердито уставился на нее:

— Не превращай эту ситуацию в шутку. Ее жизнь в опасности уже от самого факта, что она знает. Твои утопические идеалы не разделяет никто из тех, кого я знал, даже среди магов. Ты подвергаешь себя опасности, просто предполагая, что такое возможно.

Она сжала губы:

— Именно поэтому я бы преподнесла это как преимущество в войне, а не как убийство отличных солдат. Я не идиотка. — Она закатила глаза и встала. Поправив платье, она подняла свой посох. — Мне пора. Уже поздно, а мне нужен здоровый сон. Было приятно познакомиться с тобой, Эйсира. Надеюсь, вскоре снова увидимся. — Она улыбнулась и направила свой посох на меня. — Это не больно, не бойся.

Я все равно напряглась и изо всех сил подавила желание зажмуриться, когда кристалл ожил, засияв ярким светом. Она взглянула на Вандера:

— Я могла бы заставить ее забыть всё это. Ты мог бы вернуть ее в комнату, и она бы не знала твоей тайны. В случае чего она могла бы все отрицать.

Мои глаза мгновенно расширились, уставившись на него. Сердце заколотилось в рваном ритме. Часть меня жаждала забыть, но куда сильнее это пугало. Наконец-то я знала, что он скрывал. Я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней поверх перчаток.

— Я думаю, мое мнение тоже должно учитываться, и я не хочу, чтобы кто-то копался в моих воспоминаниях.

— Извини, ситуация деликатная, так что я предоставлю выбор ему, — пожала она плечами.

Он уставился на меня с осторожным, непроницаемым выражением лица. Секунды тикали, а мой пульс стучал все сильнее. Как мой наставник, он доказывал, что защитит меня любой ценой — вероятно, пытаясь держать в неведении, чтобы меня не погубило знание о том, кто он такой. Но если я была для него кем-то большим, чем просто ученик-ассасин, если я была ему по-настоящему дорога, он захочет, чтобы я знала.

Наконец он отвел взгляд, приняв решение, и посмотрел на Джейду. Я резко перехватила дыхание.