Я стояла на коленях у маминой могилы. Я обнимала надгробие с её именем и именем моего младшего братика, которого я так и не увидела: Эйден. Это было первое, что я увидела, спустившись по знакомой грунтовке к нашему дому. Цветы в оконных ящиках пышно цвели — лютики, ромашки и мамина любимая лаванда. Англор, наш гнедой конь, щипал траву на пастбище вместе с горсткой белых овец. Из трубы шел дым, и пахло свежеиспеченным хлебом. Мое сердце рвалось сюда, и, хотя все выглядело так же, каким я его оставила, все было иначе. Без мамы над домом висела невидимая тень.

Мои слезы капали на траву перед могилой. Я еще не заходила внутрь. Никто из моих родных не знал, что я здесь. Вандер ждал в тени сарая, сидя на тюке сена. Я прислонила к камню букет полевых цветов, что нарвала по дороге:

— Извини, что меня не было рядом, мама. Я хотела быть. Иногда мне кажется, что я чувствую тебя рядом с собой. — Я смахнула слезу со щеки. — Надеюсь, это правда. Мне бы сейчас не помешала твоя помощь. Я всегда знала, что жизнь штука тяжелая, но кажется, чем старше я становлюсь, тем всё сложнее. Ты всегда говорила мне делать правильный выбор. Но ты не говорила, как быть, когда выбор не делится на хороший и плохой. — Горло сжалось и заболело. — Можно ли сделать что-то неправильное из благих побуждений? — На надгробие села желто-красная бабочка. Она была величиной с мою ладонь и невероятно красивая. Я протянула к ней руку, и она перелетела мне на палец. Я улыбнулась. Мама обожала бабочек.

Я знала, что отец и мама сказали бы мне выдать Вандера. Лига тоже заставила бы меня это сделать. Даже сам Вандер хотел, чтобы я покончила с ним.

— Твоя мама всегда говорила тебе доверять своему сердцу. — Бабочка всплеснула крыльями и взмыла вверх с моего пальца, а я повернулась к отцу, возвышавшемуся надо мной. Я подскочила и бросилась в его объятия. От него пахло кедром и древесным дымом. В его бороде и волосах прибавилось седины с тех пор, как я видела его в последний раз.

— Я так скучала по тебе.

Он ласково похлопал меня по спине и отстранил на расстояние вытянутой руки.

— Мы тоже скучали по тебе. — Он сиял, глядя на меня. — Посмотри на себя, моя Сеси, в форме ассасина и со всем этим оружием. Моя малышка совсем выросла.

Я улыбнулась детскому прозвищу, которым он называл меня с самых малых лет. От этого я внезапно почувствовала себя моложе, хотя он говорил совсем об обратном.

— Прости, что не могла прийти раньше. Я даже не знала о том, что случилось с мамой и малышом, пока несколько недель назад… Я бы хотела знать, что она больна, я была бы здесь. Я бы…

— Ты здесь сейчас. И твоя мама знает, как сильно ты ее любила.

— Как ты себя чувствовал все это время?

— Ох. — Его взгляд скользнул к маминому надгробию. — Насколько это возможно. Без нее было тяжело. А увядание ее на моих глазах, когда я ничем не мог помочь, было еще тяжелее, а потом мой сын… — Его подбородок задрожал, и он навзрыд сглотнул. Мне пришлось подавить слезы, рвавшиеся наружу. — Если бы у меня не было твоей сестры и бабушки, о которых нужно заботиться, не знаю, как бы я справился.

— Не забывай и про меня, — сказала я.

— Ты и твой брат больше во мне не нуждаетесь. — Он печально улыбнулся и слегка сжал мое плечо.

— Ты всегда будешь мне нужен, папа. Даже когда я постарею. Девочке всегда нужен папа.

Он хмыкнул и провел рукой по густой черной бороде:

— Рад это слышать.

— Эйсира, это ты? — Кейда стояла на пороге черного хода. На ней была одна из моих старых темно-синих блузок, которая красиво контрастировала с ее нежной молочной кожей. С теми же темными волосами и большими глазами она была похожа на нашу маму больше, чем когда-либо. Моя грудь сжалась. Мне нужно было держаться. В конце концов, я старшая сестра. Я помахала рукой, и она повернулась к дому: — Эйсира вернулась!

Кейда добежала до меня первой и сжала в объятиях так крепко, что, казалось, мои ребра сейчас треснут. Она потянула за эфес моего меча и пискнула:

— Не могу поверить, что у тебя за спиной меч! Я тебя едва узнала! Без тебя здесь все совсем не так!

Мой брат Айварр держал бабушку за руку и вел её к нам. За то время, что меня не было, Айварр заметно вырос. Теперь он выглядел скорее как мужчина, а не как мальчик. Он был высоким, как отец, но не таким плечистым. Наша мама всегда говорила, что сложением он пошел в ее отца.

— Эйсира, ассасин! — взвыл от радости Айварр. — И как тебя только выбрали с такими тощими руками. — У Айварра всегда была наготове улыбка и шутка.

— Ага, ага, я бы всыпала тебе, тощие у меня руки или нет.

Он ухмыльнулся:

— Я бы на это посмотрел!

— Я устрою тебе демонстрацию позже. Обещаю не заставлять тебя слишком сильно плакать.

Моя седовласая бабушка сгребла меня в охапку. От нее пахло мятным маслом, и это согрело мое сердце. Это был приятный жест после нашей прошлой встречи, когда она влепила мне пощечину.

— Эйсира, милая, мы так скучали по тебе. Твой отец насмерть соскучился без своей напарницы по резьбе.