— Иди сюда, девчонка, — пропела старуха. С каждым шагом на платформу мои ноги становились всё тяжелее.

Мужчина-ассасин с самого края слева, самый высокий из четырех, казалось, откровенно скучал. Самые синие глаза, которые я когда-либо видела, то и дело устремлялись к небу, будто он ждал, когда всё это закончится, пока он не склонил голову к мужчине справа от себя; его челюсть едва заметно дернулась под черной тканью. Мне почему-то стало любопытно, что именно он говорит. Ни один из ассасинов до этого момента даже не шелохнулся, не говоря уже о том, чтобы заговорить.

Затем он опустил взгляд и посмотрел прямо на меня.

По спине пробежал мороз, когда наши глаза встретились, волоски на затылке встали дыбом, и невольная дрожь покрыла мои руки мурашками. Я силой оторвала от него взгляд.

Всё вокруг меня, казалось, померкло, пока я разглядывала черепа грызунов и птиц, болтавшиеся на посохе старой карги. Стоявший подле нее мужчина в сливово-пурпурной мантии протянул мне кубок. Я сжала тяжелый металл в руках, но помешкала пить.

Этот момент мог навсегда изменить мою жизнь.

Затуманенные карие глаза старухи впились в меня. Половины зубов у нее не хватало. Глянец вороньих перьев, вплетенных в концы ее двух косичек, заставил меня задуматься, не принадлежали ли эти перья когда-то одному из тех черепов.

Ее посох со стуком ударился о землю, заставив жуткие черепа столкнуться друг с другом.

— Пей.

Синеглазый ассасин всё так же пристально наблюдал за мной. Из-за него я нервничала еще сильнее.

Я быстро сделала глоток. Жидкость оказалась сладкой и густой, очень похожей на мед. Я несколько раз моргнула: всё вокруг вспыхнуло оглушительно ярким светом, будто я уставилась прямо на солнце, в ушах зазвенело, а затем четкость вернулась, вот только мир, бывший мгновение назад, теперь казался блеклым по сравнению с настоящим. Цвета стали ярче. Морщины и пятна на лице старухи углубились и заострились. Я услышала звон молота где-то далеко-далеко, щебет птиц на деревьях, отдельные разговоры в толпе вместо привычного фонового гула.

Женщина схватила мой подбородок своими узловатыми пальцами и въелась взглядом в мое лицо. Она скрипнула гнилыми зубами, а затем ухмыльнулась.

— Дукай!

Глава 2

В толпе раздались громкие, изумленные вздохи. Я была первой чужачкой, которую объявили дукаем. Мои мышцы будто одеревенели. Я должна была встретить отца у повозки. Я должна была танцевать с Кейсом сегодня вечером. Моя мама ждала моего возвращения домой. Я даже не попрощалась со своими братом и сестрой или с бабушкой Эшей.

Отец встал со своего места среди сидящей публики.

— Папа, — прошептала я, сгорая от желания устремиться к нему, но я не стала бы позорить себя или свою семью на глазах у всех.

Помощник в мантии забрал у меня кубок, и седой старик жестом приказал мне идти вправо. Старая карга уже вызвала следующего, двинувшись дальше так, словно только что не перевернула всю мою жизнь.

Я стояла как вкопанная. Всё это не должно было произойти.

— Встань в шеренгу, — тихо проговорил старик.

Отец махал мне, показывая, чтобы я шла. Мужчина схватил меня за руку и потащил к шеренге кандидатов-дукаев. Пульс гулко отбивал ритм в ушах. Я была дукаем, а не… полноценным человеком. Дукаи отличались от людей так же сильно, как и вампиры. Я всю жизнь скрывала эти отличия, хоронила их в себе.

— Подождите, мне кажется, она ошиблась, — едва вымолвила я.

— Она не ошибается. Это великая честь, женщина. Не устраивай сцен и не позорь свою семью. — Позор… или гнев гильдий за отказ.

Честь? Честь в том, чтобы быть вырванной из всего, что я знала, и отправленной сражаться на войне против вампиров, желающих перерезать мне горло? Внутри я орала во весь голос, но сохраняла невозмутимое лицо. Я умела прятать свои эмоции. Кейс проталкивался сквозь толпу у основания платформы. Я никогда не видела его столь отчаявшимся. Я слышала это отчаяние в его голосе прошлым вечером, когда за мной гнался вампир, но вид его лица сейчас по-настоящему испугал меня.

— Кейс, всё в порядке, — успокоила я его, но мой голос звучал странно. Кажется, я была в шоке.

Он шел рядом с нами, его руки скользили совсем близко от моих сапог, будто он хотел протянуть их и схватить меня. Его грудь часто вздымалась и опускалась.

— Куда вы её ведете?

— К остальным кандидатам, — терпеливо ответил седой мужчина, сжимая мою руку ещё сильнее.

— Она не дукай. Её место в Неверглейде. Мой отец — вождь. Мы имеем право голоса в этом вопросе!

— Аваки сказала иначе. Эта женщина больше не одна из вас. Она была рождена, чтобы убивать вампиров, и ни один вождь клана или его сын не имеют власти над гильдиями.