— Встретимся у повозки после всего. — Но он не разжал пальцев, и выражение его лица стало предельно серьезным. — Слушай меня внимательно. Если тебя выберут, сделай всё возможное, чтобы попасть к учёным. Там безопасно. О тебе позаботятся. Не смей становиться воином. Я не хочу получить письмо о том, что моя дочь мертва. Ты не станешь умирать за этих людей, Эйсира.

Сердце заколотилось как бешеное. Страх в его глазах отражал то, что я сама чувствовала уже несколько дней. Интересно, относился бы он к этому иначе, если бы дукаи защищали и нас тоже? Если бы нам дозволялось жить за этими высокими стенами?

— Пап, меня не выберут.

— Они заставят тебя пройти испытания. Если они увидят твою скорость и поймут, что это может означать, у тебя не будет выбора. Я знаю, что всегда твердил, как ненавижу этот город, но, по крайней мере, будь ты учёным, я бы знал, что ты защищена здесь так, как даже я не смогу тебя защитить. Твоя бабушка была из семьи учёных. Твои прабабушка и прадедушка могут даже приютить тебя. Ты помнишь их имена?

Во рту пересохло, но я кивнула. Маленькая часть меня действительно хотела стать учёным. Бабушка Тора рассказывала мне истории о том, каково ей было там: книги, занятия, роскошная жизнь, которую я с трудом могла себе вообразить — пока её не выставили вон после того, как Обряд распределения показал, что она не дукай, хоть её родители и были ими.

— Но бабушка не была дукаем.

— Нет, но это всё равно текло в её крови.

Дыхание участилось. Было весело обсуждать с братом и сестрой возможность быть выбранными, но мы никогда по-настоящему не верили, что это случится…

— Но я не хочу бросать всех вас…

— Шевелитесь! — рявкнул рядом один из златых воинов. Он толкнул меня локтем и мотнул головой в сторону арены. — У нас тут не весь день в запасе!

Отец свирепо нахмурился на него, и тот отступил. Он сжал меня в крепком, сгребающем объятии. Это не могло быть прощанием. Всё происходило слишком быстро. Вокруг царил слишком сильный хаос.

— Что бы ни случилось, будь сильной. Я люблю тебя. — Отец отстранился, я попыталась схватить его за руку, но толпа разделила нас. Мне оставалось только беспомощно смотреть, как он растворяется в массе людей.

В груди образовалась звенящая пустота. Дышать стало тяжелее.

— Я тоже тебя люблю, — просипела я.

— Пошла, девчонка, — потребовал тот же воин, подгоняя меня, пока я не встала в шеренгу с другими моими ровесниками. Многие из кандидатов несли оружие. Даже если бы мне полагалось принести свое, я бы этого не сделала. Я понятия не имела, как им пользоваться.

Было предельно очевидно, кто здесь из-за стены, а кто здешний. Жители города были одеты в более дорогую, новую одежду ярких фасонов, у многих блестели золотые цепочки или браслеты, но главное различие крылось в другом. Мы, деревенские, не держались кучками. Я шла медленнее, впитывая новую обстановку, и от того, что я замечала, по коже бежали мурашки. Посвящаемые из Найтхейвена зевали и косились на меня — странную девчонку из Лотлтона. Чужачку, которой здесь не рады. Дело было даже не в их взглядах. Я физически ощущала это: словно я была прокаженной и могла их заразить.

— Я стану магом. В моей семье все маги, — заявила девушка с угольно-черными волосами и серебристыми глазами своей подруге с ярко-рыжей шевелюрой. На обеих были темно-фиолетовые наряды и блестящие черные туфли. Только тогда я заметила, насколько грязными были мои собственные сапоги. Я носила их каждый день на протяжении двух лет, и это бросалось в глаза.

Слова отца висели надо мной, точно дурной сон. Если меня выберут, я брошу семью и всё, что мне дорого, чтобы жить и сражаться среди этих людей, которые очевидно меня презирают.

Впереди меня высокий, тощий медноволосый парень с веснушками оглянулся через плечо и подарил мне первую улыбку с тех пор, как я ступила на землю с повозки. На нем была светло-зеленая туника с черным ремнем и штанами, а в мочках ушей блестели маленькие золотые колечки. На его сапогах не было ни единой морщинки или потертости. Городской мальчик, решила я.

— В какую гильдию мечтаешь попасть? Ого, а глаза у тебя… необычные. Ты такой родилась? Ну, в смысле, с одним синим, а другим черным?

Я стиснула зубы. Нет, с черным глазом я не рождалась. Я так давно не встречала новых людей, что уже забыла, как они реагируют. К взглядам я привыкла, но расспросы от жителей Неверглейда прекратились еще годы назад.

— Э-э, не знаю, в какую гильдию. — Я снова огляделась в поисках Кейса. Одно лишь его присутствие придало бы мне хоть какое-то подобие утешения, но здесь собрались тысячи людей, и найти его казалось невыполнимой задачей. Я никогда не чувствовала себя столь одинокой.

— Про глаза не говорим, понял, — произнес он почти со смешком.

Мы спустились по длинным каменным ступеням на круглую арену. Группы по четыре человека от каждой гильдии в своих форменных нарядах ждали на платформе, а за их спинами висел массивный гобелен с цветами и символами всех четырех гильдий.