Улицы Сьера были окованы медью, только под фонарями посажена трава и деревья в кадках. Бесчисленные ноги пешеходов выскоблили дочиста дорожки кампуса, поэтому они сверкали под уличными фонарями янтарным и красным; ближе к краям дорожки становились бледно-зелеными. Здания университета строились вокруг стальных каркасов, но облицовывались астероидным камнем; все они обладали разлапистыми контрфорсами, выпирающими из их оснований, словно корневая система, — дополнительная мера опоры на те моменты, когда колесо раскручивалось или замедлялось, и направление «низа» на какое-то время съезжало в ту или иную сторону.

Начиналась культурная смена, которая следовала за трудовой сменой и предшествовала смене обслуживания и ремонта. По всему колесу колёс открывались рестораны, пабы и театры; университетские аудитории заполнялись студентами. Усталые работники высыпáли на улицы в поисках развлечения. Леаль спала всю трудовую смену (привилегия ее класса), и для нее временем, когда можно гулять и развлекаться, была ремонтная смена. Именно тогда открывались салоны богемных артистов и расцветала яркая, соблазнительная послесменная уличная жизнь. Пели, переходя от столба к столбу, фонарщики; в зажиточных районах крутили педали своих агрегатов полировщики улиц, заставляя медь блестеть; шептались в тенях дверных проемов влюбленные; и стояли на крышах на коленках, в хлопающих на ветру куртках рикши, высматривая потенциальных клиентов. Воздух был тих. Можно быть самими собой.

Но пока что Леаль юркнула промеж велосипедов и спешащих студентов, пересекла отблескивающую улицу и вступила под сень рифленых каменных стен здания факультета Изящных Искусств. Пройдя через вестибюль с колоннами, чью средину устилали ковры насыщенного (но уже выцветающего) красного цвета, она подошла к помпезному дверному проему, увенчанному фигурами горгулий. За ним располагался кабинет с высокими потолками, прекрасно освещенный и уставленный книгами. Когда Леаль вошла, кое-кто поднял голову от работы и кивнул ей. «Они ждут», — сказал один из них, кивнув в сторону угла комнаты.

— Леаль! — из ниоткуда возник и улыбнулся ей Герельд Хакнер. — Хорошая статья о систематических ошибках в до-Омбианских переводах. Достойна любого из преподавателей факультета, если позволите так выразиться.

— Что вы, спасибо, Герельд.

Он удовлетворенно кивнул и продолжил путь, мурлыча под нос и наморщив свои величественные брови в имитации глубокой задумчивости. Леаль проводила взглядом его удаляющуюся спину. «Высокомерный старый хмырь», подумала она. Хакнер пришел в академические круги после долгой карьеры на государственной службе. Он ничего и ни о чем не знал, но умел красиво выступить, и вот уже два года как постоянно крутился в офисе. Насколько она знала, он никогда не общался со студентами, только с сотрудниками и преподавателями — зато с этими старался разговаривать регулярно и никого не обойти.

Обогнув несколько столов, Леаль подошла к неприметной двери, спрятанной между выступающими деревянными конструкциями двух книжных стеллажей. Открыв ее, она увидела маленькое и тесное, как чулан, помещение — потому как оно и было чуланом, или служило им до того, как она его заняла.

В маленьком пространстве теснились двое студентов, прижавшись друг к другу плечами и соприкасаясь коленями. Они сжимали в руках стопки бумаги и выглядели одновременно благодарно и раздраженно, когда она протиснулась мимо них, чтобы сесть за маленький стол, который ей удалось (предварительно разобрав) впихнуть сюда. Макушку усевшейся Леали обрамляли корешки десятков книг, которые выпирали с ее импровизированных полок; их названия реяли в нескольких дюймах от ее ушей, словно мистические ярлычки к содержимому ее головы.

— Извините за опоздание, — сказала она. — Я хожу на занятия по эквилибристике, ну и… — (Двое парнишек — для того, чтобы называться молодыми людьми, они были еще недостаточно взрослы, — деревянно улыбнулись). — Так, — непринужденно продолжила она. — Давайте посмотрим, над чем вы работали.

— Э-э, сейчас мне показать особенно нечего… по правде говоря, вообще нечего, — промямлил первый студент. — Понимаете, я хотел написать что-нибудь о временах до Великого Отказа…

Она рассмеялась.

— Каковы амбиции! Но вы же знаете, что от построения мира не осталось почти никаких записей. Только легенды.

— Но как насчет времени после?

Она призадумалась на секунду.

— С такой темой на вас бы точно обратили внимание. Что вы знаете об Отказе?

Он неловко пожал плечами. Леаль ободряюще улыбнулась:

— Нам известно, что мир был построен изначальными колонистами, прибывшими к Веге. Окружающая среда вблизи солнца слишком хаотична — опасна, полна летающих метеороидов и обломков, оставшихся после рождения солнца. Вега — молодая звезда. Поэтому строители решили разместить Виргу здесь, на окраине системы. Сначала тут были только люди; но люди создали себе союзников — машинные интеллекты, сконструированные организмы, даже колоссальных, малопонятных монстров, таких как жуки-титаны и… миро-осы.