— Да, конечно. — Леаль зашаркала в указанном направлении, но при этом ее настигла еще одна мгновенная вспышка воспоминаний о Порриле, сгорбившемся в одиночестве за своим столом, где единственным его сотоварищем был только свистящий ветер. И ничего не видно вокруг, лишь портрет его умершей жены, что не мигая смотрела на него от дверей.

Ей следовало что-то сказать. Хотя бы раз, за все то время, что Леаль навещала эту комнату, ей бы прикоснуться ладонью к его руке, встретиться с ним взглядом. Ей бы показать ему, что она сочувствует. Но всякий раз она думала лишь о себе и о следующем шаге в своей собственной политической игре.

Она едва к нему присматривалась.

Ноги механически вынесли ее из железнодорожного туннеля, но Леаль еле замечала, что ее окружает. Это чувство — это ужасное чувство — не виной ли оно было? В какую глупую игру втянуло ее подсознание, что ее одолевали такие чувства и именно сейчас?

— Что дальше? — спросил Исли. Леаль моргнула и оказалось, что она находится на улице недалеко от его лофта. Он стоял рядом с ней — тяжело дыша, со взъерошенной шевелюрой.

— В смысле?

— Мы дома, мы свободны — пока что, — сказал он. И зашагал вперед по металлической улице. — Ты достала свою книгу. Что ты намерена делать с тем, что она тебе подскажет?

— Я… — Не могла же она сказать «я так далеко не загадывала»; во всяком случае — не после всего, через что заставил себя пройти Исли. — Разобраться, что происходит на самом деле, — сказала она.

Это прозвучало с удручающей неубедительностью, и Леаль уже собиралась добавить что-нибудь — что-нибудь обнадеживающее, — но слова умерли непроизнесенными, когда ее встретила затхлая атмосфера и вид обернутых в холст предметов, ряд вслед за рядом заполнивших склад.

Дверь захлопнулась, и Исли вздохнул.

— Ну, не торчи в прихожей, — сказал он. — Поднимайся наверх, и мы откроем бутылку чего-нибудь покрепче.

У Леали дрожали руки. Она молча последовала за ним, чувствуя себя совсем крохотной. То победное чувство безнаказанной злоумышленницы, которое поддерживало ее последние два дня, полностью схлынуло.

— А где ты вче’а? — на верхней ступеньке лестницы стоял Байрон, склонив недоуменно голову набок. Исли коротко, почти рефлекторно обнял его, и пошел дальше. Байрон начал поворачиваться за ним и тут увидел Леаль.

Она улыбнулась ему, и его лицо совершенно преобразилось, когда он улыбнулся в ответ.

А затем по окнам чиркнул ослепительный свет — извне, с улицы. И вернулся, к нему присоединился еще один прожектор. Она услышала шум моторов снаружи, за ним звук бегущих ног.

Исли повернулся с застывшим в белом свете лицом. Она не видела его глаз, только их впадины — тени в молочном свечении.

Кто-то ломился во входную дверь.

— Откройте! Полиция!

Исли неспешно прошел на другую сторону комнаты, где были еще окна — выходящие в складской зал.

— Леаль, иди сюда, — сказал он.

Она послушно принялась аккуратно обходить стеклянные витрины и роскошную мебель. Исли открыл одну витрину и осторожно доставал из нее серебристый предмет.

— Это окно, — сказал он, кивнув через плечо, — открывается. Из него легко соскочить на штабель ящиков, и ты сможешь перепрыгивать со штабеля на штабель до задней стены здания. Просто поверь, я проверял.

— Тогда… — Оказаться снаружи, опередив, может быть, окружающую это место полицию? — Тогда пошли!

Она толкнула тяжелое индустриальное окно, которое бесшумно распахнулось. Леаль пригнулась под притолокой и оглянулась.

Исли покачал головой:

— Ты же понимаешь, я не могу оставить Байрона.

— Исли… Исли, что это?

Он взглянул на предмет в собственной руке и скорчил гримасу.

— Просто уходи. — Она заколебалась, и его лицо исказилось от внезапной ярости. — Иди! Они за тобой не погонятся.

Дверь внизу поддалась. Байрон издал вопль и бросился к ступенькам, Исли прикрикнул на него, а затем исчез меж косых столбов света и прозрачных стеклянных башен. Леаль сделала маленький шажок в воздух и провалилась на несколько футов, приземлившись на холст в огромном клубе пыли.

Освещения в складе хватало, чтобы она видела ступенчатый ряд зачехленных ящиков, пролегавший вдоль него. Она стояла в добрых десяти футах над полом. Леаль перепрыгнула с первого штабеля на второй — проще простого, — а затем на следующий. И оглянулась, когда позади нее раздались крики.

Там в неразберихе танцевали силуэты. Затем все окна озарились оранжевым. Разбилось стекло, что-то в нее ударило — она поняла, что то была ударная волна воздуха. Снова оранжевая вспышка, потом еще раз, в быстром дерганом ритме. Она услышала крики.

Леаль упала на колени; она снова присела, повернулась и прыгнула, и прыгала дальше, в то время как к оранжевым всполохам присоединились другие огненные цвета, и извивающиеся языки пламени отбрасывали дрожащие тени во внутреннем пространстве склада.