И Исли тоже отказался оставаться, высоко задрав подбородок, с нехарактерным для него блеском решимости в глазах. Отказавшись от возможности приютить Уильяма у себя, он будто бы почувствовал себя крайне обязанным обеспечить старому библиотекарю достойное упокоение.

Так что в путь они выступили все, и теперь оставалось перейти улицу до библиотеки.

— Стойте, — сказал Корроуз, подняв едва различимую руку. — Тут нужно хитрó.

На обоих концах проспекта было по контрольно-пропускному пункту; это означало, что солдаты на одном из них увидят, если что-то загородит свет от другого. Носильщики Уильяма вынуждены были ждать, пока все солдаты посмотрят в сторону одновременно. Утекли долгие минуты, прежде чем это случилось.

В результате у Леали образовалась уйма времени, чтобы уразуметь, насколько самоубийственно тупа их затея. Это было странно — она словно разделилась надвое: одна часть яростно вопила насчет глупости рисковать всем своим будущим ради того, чтобы засунуть в нишу труп, вторая же испытывала дикое удовлетворение от того, что именно этим она и занималась.

Она могла бы завести дом на Спичечном Колесе. Она могла бы посещать все самые блестящие сборища. И даже более и лучше того: у нее был шанс направлять образование тысяч людей, в надежде отвратить их от этернизма и привести к свету рационального мировоззрения. И вот она здесь, бросает все это из верности человеку, которого едва знала.

У нее часто бухало сердце, а любой случайный звук, любое ощущение воспринималось особенно остро. Прислонившись к маленькой тележке, она осязала текстуру дерева, чуяла запах пота работяги рядом с собой.

— Пошли, — прошипел Корроуз, и они тотчас заспешили поперек широкой медной улицы. Леаль пыталась озираться сразу во все стороны, на оба диаметрально противоположных контрольных пункта, где торчали черные контуры человеческих фигурок; но во взбудораженно-мнительном состоянии она тут же отвлеклась на поверхность дороги под ногами. Та на ощупь была зернистой, и она вдруг подумала, не сажа ли это или, что еще хуже, неизбежный налет яри-медянки, который появляется, когда по улице несколько дней не ходят и не ездят. Она уже с таким встречалась: первые машины, пересекающие такую заброшенную улицу, оставляли янтарные следы на бледно-зеленом фоне. Если бы сюда явились солдаты с фонарями, они легко могли бы заметить, что здесь проходило несколько человек.

Может, это ничего не значило — в конце концов, поблизости должны были находиться ремонтные бригады — но тогда ни одна из них не должна была работать в этом районе — но тогда… Ее мысли метались туда-сюда, а затем внезапно замерли, когда она подняла голову и увидела силуэт человека, стоящего на ступеньках исторического факультета.

Силуэт виднелся всего секунду, пока заслонял собой свет далекого окна. Потом угол изменился, и ступеньки растворились в огромной тени здания. Леаль споткнулась, и Исли подхватил ее под руку.

— Почти пришли!

Они ввалились в треугольник черноты, отбрасываемый лестницей к библиотеке. Леаль снова оглянулась, а Корроуз поспешил вверх по ступеням и отпер библиотеку.

— Спускайте его с тележки! Давай! — Послышались звуки стаскиваемого груза, мужское кряхтение. Леаль еще раз окинула взглядом черные вытянутые абрисы, но ничего такого не заметила. Солдаты по-прежнему стояли на своих блокпостах.

И тут кто-то потянул ее за руку, она шагнула в библиотеку, и дверь захлопнулась.

— Ха! — сказал Корроуз нормальным голосом. — Ну что, давайте отнесем его наверх.

Здесь было видно еще хуже, чем снаружи, но все они знали планировку здания наизусть. Леаль чуяла аромат книг, и этот аромат успокаивал ее как ничто иное. К ней кто-то подошел, и она услышала, как Исли прокашливается.

— Я слышал, ты вступила в партию, — сказал он.

— Да, — нейтральным тоном ответила она.

— Так ты собираешься принять их предложение?

— Да.

— Но ведь ты явно не чувствуешь, что твоего веса хватит, чтобы просто запросить о пропуске тебя в библиотеку — даже если ты будешь деканом.

— Исли, к чему вы клоните?

Они подошли к лестнице. Мужчины впереди них затаскивали гроб по ковровым ступеням: раз-два-три-взяли, раз-два-три-взяли.

— Я… я не знаю, — сказал Исли. — Наверное, мне виделось, что ты как-то отстоишь свою позицию… чтобы библиотека открылась.

— Мне тоже, — сказала она, — пока я не посмотрела, что они вытворили с кампусом. Они действуют все решительнее.

— Как ты думаешь, что они сделают дальше?

— Ох, Исли, вы знаете не хуже меня. Продлят чрезвычайное положение на неопределенный срок, потом приостановят действие конституции и парламента. Затем они начнут хватать людей.

— Сделают обязательным посещение церкви, — добавил он.

— Ой, а зачем? Не превращать его в обязанность — это такой отличный способ выявлять недовольных.