— Пошли, пошли, некогда прохлаждаться, — проворчала одна из женщин, бесцеремонно подхватывая аристократку под руки.

Кассия вцепилась побелевшими пальцами в столбик кровати, отказываясь сдвинуться с места и извиваясь в жесткой хватке прислуги. Но грубый рывок заставил ее пошатнуться. Ослабшие после родов ноги подкосились.

Ее потащили по узкой, темной лестнице для прислуги, чтобы никто из высокопоставленных гостей замка не увидел этого позора. Кассия отчаянно сопротивлялась, цепляясь дрожащими руками за каменные стены и перила, но ее пальцы безжалостно отрывали от опоры, продолжая тащить вниз. Ноги почти не держали девушку, в глазах темнело. Низ живота стягивало спазмами, каждое движение отдавалось внутри невыносимой резью.

Но физическая боль меркла перед тем, что творилось в растерзанной душе. Ее мальчик. Ее крохотный сын, которого она даже не успела поцеловать. Он остался там, в руках чудовища, укравшего ее жизнь и ее малыша.

Холодный ночной ветер ударил в лицо ледяной пощечиной, когда ее вывели через черный ход на задний двор. Там уже стояла карета.

Снаружи экипаж выглядел безупречно: покрытый дорогим лаком, с позолоченными гербами рода на дверцах. Герцог позаботился о том, чтобы для случайных свидетелей отправка жены в храм для восстановления выглядела как проявление высшей заботы. Но внутри эта карета была настоящим склепом.

Кассию буквально втолкнули внутрь на жесткое кожаное сиденье. Следом, путаясь в юбках, в экипаж торопливо забралась молоденькая служанка Лина — единственная во всем замке, кто искренне вызвался сопровождать свою несчастную госпожу.

Дверца захлопнулась с глухим стуком, отрезая Кассию от прошлой жизни навсегда.

Кучер хлестнул лошадей, и карета резко дернулась.

Кассия вскрикнула, заваливаясь на бок. Лина бросилась к ней, едва удерживая равновесие.

— Ваша Светлость! Осторожнее! — девушка суетливо подложила под голову герцогини небольшую подушку и дрожащими руками укрыла ее своим плащом.

Жесткие рессоры не смягчали ударов. Каждое попадание колеса в дорожную рытвину отдавалось в измученном теле чистой агонией. Плотная гигиеническая подкладка уже не справлялась со своей задачей, подол платья окрасился багровым цветом. Кассия чувствовала, как внутри нее медленно, но верно обрывается тонкая нить жизни.

Лина плакала, прижимая холодную руку госпожи к своим мокрым щекам. Она видела, как стремительно бледнеет Кассия, как пугающе заостряются черты ее лица.

— Держитесь, умоляю вас… — всхлипывала служанка, пытаясь согреть ледяные пальцы своим дыханием. — Мы доедем… Там вам обязательно помогут…

Но Кассия понимала, что Валериан рассчитал всё с дьявольской точностью. Тряска на отвратительной горной дороге. Ослабленный родами организм. Сильнейший шок. Она не доедет до монастыря. Муж отправил ее на верную смерть, чтобы потом сыграть перед светом роль безутешного вдовца.

«Отец… как же ты ошибся… как же я ошиблась…»

Перед глазами поплыл плотный серый туман. Образ усмехающегося Валериана смешался с пронзительным криком младенца. Ее сына будут воспитывать чужие люди. Ему скажут, что его мать была слабой, никчемной женщиной, которая просто его бросила.

Слеза, горячая и горькая, скатилась по щеке Кассии.

Боль вдруг начала затихать. На ее место пришла странная, ватная легкость. Звук стучащих по камням копыт стал глухим, тягучим, словно карета медленно погружалась на дно глубокого темного озера.

— Ваша Светлость? Ваша Светлость, не закрывайте глаза! — отчаянный, полный паники голос Лины доносился словно из другого мира.

Кассия сделала последний, судорожный вдох.

Ее сердце дрогнуло, забилось раненой птицей и остановилось навсегда. Тело молодой герцогини обмякло на жесткой седушке под горестный крик служанки.

Но трясущаяся роскошная карета продолжала свой путь к горам, везя в себе опустевший сосуд. Сосуд, которому суждено было пустовать совсем недолго.

Дорогие читатели, если Вам нравится история, прошу добавить ее в библиотеку и поставить лайк.

Ваша поддержка очень важна, особенно на старте книги.

Благодарю Вас за эмоции и комментарии. Они вдохновляют меня и моего Муза, давая силы писать главы быстрее.

Глава 1. Две смерти и одно пробуждение

Алиса

Восемь. Именно столько орущих, красных, сморщенных комочков жизни сегодня прошло через мои руки. Восемь новорожденных за одну смену. Моя спина гудела так, словно я лично разгрузила вагон с углем, а в голове стоял непрерывный младенческий плач, который не заглушала даже музыка в наушниках.

Я, Алиса Романова, врач-неонатолог высшей категории, шла домой по вечернему городу и планомерно, со вкусом жалела себя.