У меня была целая ночь, чтобы продумать этот план. Да, он все еще казался сыроватым и местами держался на честном слове и медицинском скотче, но своей «работой с возражениями» я откровенно гордилась.

Стоя посреди штабной хижины с младенцем на руках, я с нескрываемым удовольствием наблюдала, как синхронно и эпично вытянулись лица суровых командиров. Задавить самодовольство этих бородатых мужланов оказалось на удивление приятно. Будто на сложном консилиуме заткнула за пояс старых, напыщенных профессоров.

Но, если отбросить иронию, я прекрасно понимала, что предлагала Рэйгару поистине выгодное решение. Всю прошлую ночь, убаюкивая Тайриса, я методично копалась в чужих воспоминаниях, пытаясь разобраться в местном мироустройстве. Понять, как эти люди живут, чем дышат и кого боятся.

И вот что мне удалось извлечь из памяти наивной аристократки Кассии. В этом мире существовали две параллельные линии власти: монархия с ее раздутой аристократией и религия, представленная древними Храмами. Обе стороны сохраняли шаткий мир, но откровенно недолюбливали друг друга, скрипя зубами и стараясь не переходить невидимую черту. Король, безусловно, имел огромную светскую власть, но отчаянно нуждался в поддержке верховных жрецов, чтобы управлять массами.

Именно этой серой зоной, этим негласным законом, который светская власть не решалась оспорить, я и собиралась воспользоваться.

Выдержав гроссмейстерскую паузу и позволив информации как следует осесть в их умах, я чуть склонила голову набок.

— Ну так что скажешь, вождь повстанцев? — спокойно поинтересовалась я, глядя прямо в топазовые глаза Рэйгара.

Мужчина медленно, словно хищник, принюхивающийся к добыче, скрестил руки на груди. Губы изогнулись в кривой, откровенно издевательской усмешке, а одна густая бровь взлетела вверх.

— Я скажу, Златовласая, что с того момента, как ты очнулась в моей кровати, покой мне только снится, — протянул он своим глубоким, рокочущим голосом. — Ты ходячая катастрофа. И если я пойду у тебя на поводу, боюсь, моя жизнь превратится в сущий кошмар.

— Не отрицаю, — легко согласилась я, не поведя и бровью. — Я вообще женщина сложная. Но разве не ты хотел навести порядок в Рейвенхоле? У тебя есть сила, у меня — законное право. Идеальный симбиоз.

В штабе повисла короткая, недоуменная пауза.

— Идеальный… чего? — озадаченно нахмурился Бьорн, потирая рыжую бороду. — Это еще что за заморская хворь такая?

Рэйгар коротко, иронично фыркнул, ничуть не удивившись моей реплике.

— Не ломай голову, Бьорн, — бросил он в своей излюбленной саркастичной манере. — Пташка постоянно сыплет какими-то несуразными словечками. То лопатомией какой-то грозится, то вот… симбиозами раскидывается.

— Лоботомией, умник! — не выдержав, закатила я глаза.

— Плевать! Одна чертовщина. В общем, я уже привык пропускать это мимо ушей, чтобы не заработать головную хворь.

Горт, который последние пару минут и без того напоминал закипающий чайник, наконец не выдержал. Его лицо побагровело окончательно.

— Вождь, ты ведь не слушаешь эту лживую девку всерьез?! — взревел он, брызгая слюной. — Это уловка! Капкан! Она втирается в доверие, чтобы потом сдать нас всех Торну!

Но вместо того, чтобы поддержать соратника, Рэйгар лишь устало вздохнул.

— Горт, сделай милость, не неси чушь, — раздраженно отмахнулся он. — И когда же, по-твоему, она успела продумать этот гениальный капкан? Когда истекала кровью на тракте? Когда подыхала от лихорадки в моем доме? Или, может, вчера, когда вытаскивала Томаса из чертогов мертвых? Хватит во всем видеть заговор.

От того, как буднично и осаживающе Рэйгар заткнул своего же командира, защищая меня, внутри шевельнулось странное чувство удовлетворения. Этот варвар не был слепым фанатиком. Он умел думать.

— Рэйгар прав, — подал голос Бьорн. Он смотрел на меня без фанатичной ненависти, скорее с оценивающим прищуром. — Подумай, вождь. То, что предлагает благородная — это реальный шанс изменить всё. Не просто прятаться в горах и кусать стражу, а взять Рейвенхол под контроль, а местную знать — за горло по закону.

Рэйгар промолчал. Он медленно подошел ко мне, остановившись так близко, что я почувствовала запах костра и кожи, исходивший от его одежды. Его взгляд прошелся по моему лицу, словно он пытался найти в моих глазах обман.

— И ты действительно готова на это пойти? — тихо, почти вкрадчиво спросил мужчина, но в этом тоне крылась сталь. — Отдать свою свободу безродному голодранцу, устроившему мятеж? Вновь стать бесправной женой, заранее не рассчитывая на счастливый брак?

Я фыркнула, не сумев сдержать саркастичной усмешки. Счастливый брак? Боже, какая нелепость.

— Ну, хуже Валериана ты уж точно не окажешься, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Во всяком случае, у тебя есть честь, совесть и хоть какие-то принципы.

Рэйгар хмыкнул, склонив голову набок.

— С чего ты взяла? Может, я еще хуже.