Она снова шмыгнула носом, придвинулась ко мне ближе, ее ресницы блестели от слез. Я затаил дыхание на мгновение, когда она посмотрела на мои губы, прежде чем медленно приблизить свое лицо к моему. Я не хотел отстраняться. Впервые в жизни я жаждал почувствовать чьи-то губы на своих. Ее губы.

Но прямо перед тем, как она смогла поцеловать меня, что, как я полагал, она и хотела сделать, я отвернулся, и ее губы лишь слегка задели мою челюсть. Она слишком много раз пинала меня, когда я был на дне, чтобы я мог впустить ее в свое пространство, будто ничего и не было.

Но когда у меня заурчало в животе, я понял, что сейчас могу принять одно из ее предложений. Я был недоверчивым, но не глупым. Я знал, что мне нужно поесть после того дня, который у меня выдался. Закусив уголок губы, я снова взглянул на нее, чтобы оценить ее реакцию и был немного ошеломлен, обнаружив, что она снова мне улыбается.

— Бургеры? — ободряюще произнесла она веселым голосом и я почувствовал, как напряжение в груди немного отпускает.

Достаточно, чтобы развеять пелену боли и страданий, которая цеплялась за меня весь вечер. Я кивнул ей, неуверенно и еле заметно, и Пейдж усмехнулась мне, прежде чем подняться на ноги.

Без названия

Глава 15

Пейдж

— Хочешь помочь мне их приготовить?

Я посмотрела на Оливера — он сидел за моим кухонным столом. Прошло всего пять минут с тех пор, как я начала доставать ингредиенты для бургеров из холодильника и шкафов.

Боже, эта игра в притворную нежность по-настоящему утомляла, особенно с кем-то настолько тугодумным, как он. В односторонней беседе особо не разгуляешься. Помогло бы, владей он языком жестов или чем-то подобным, но нет. Ничего. Если он хотел что-то сказать, то обычно «говорил» глазами. Но мне не нравилось постоянно смотреть ему в глаза. Его взгляд был слишком пристальным на мой вкус. Эта связь заставляла меня чувствовать себя неловко.

Он вел себя так, будто не слышал моего вопроса, подошел к кухонному окну и уставился в ночную темноту. Смотрел на конюшню, свой прежний дом. Наверное, он по ней скучал. Пожалуй, я смогу убедить отца вышвырнуть его обратно туда. Когда закончу с ним.

Когда он отстранился и отдернул руку там, в подвале, а затем и вовсе отвернулся, это выбесило меня не на шутку. У этого жалкого ничтожества хватило наглости отвергать меня раз за разом, каждый раз, когда я пыталась стать ближе.

Я видела, как он и другие работники на ферме укрощали испуганных лошадей. Я наблюдала за тем, сколько терпения и сноровки требовалось, чтобы успокоить их и завоевать доверие. Прямо сейчас он вел себя как одно из этих испуганных животных и я понимала: нужно быть осторожной, если я собираюсь довести свою затею до конца. Мне нужно было проявить то же мастерство и терпение.

Бросив на булочки несколько котлет, я посыпала сверху нарезанным салатом, полила майонезом и подала ему тарелку.

— Налетай, — сказала я. — Кулинар из меня так себе. Обычно готовит мама, так что...

Я умолкла, когда он вернулся к столу и принялся жевать бургер, низко опустив голову. Я могла бы подсыпать ему яд и этот идиот даже не подумал бы проверить.

Хоть я и не была голодна, я заставила себя откусить кусочек. На кухне было тихо и тепло, и я кожей чувствовала странность ситуации. Отец бы взбесился, узнай он об этом, но только из-за того, что Оливер посмел принять мое приглашение на ужин. Мама бы заподозрила неладное: я наедине с ним в одной комнате и при этом не издеваюсь открыто. Думаю, они оставили меня с ним в доме только потому, что знали — я его ненавижу. Ну и еще потому, что технически он был моим сводным братом. Верно? Так что меньше всего родители ожидали чего-то «такого» между нами.

За Оливером закрепилась репутация человека, который почти всё время держится особняком. Никаких проблем. Ничего оскорбительного или выходящего за рамки. Он был воплощением преданного пса, которому можно доверить что угодно. Не то чтобы мы давали ему это почувствовать. Еще возомнит о себе невесть что.

Я замерла на полуслове, когда он вдруг перестал жевать, положил недоеденный бургер на тарелку и развернулся на стуле. Но тут же застыл, глядя в пол и не выпуская тарелку из рук. Казалось, он чего-то ждал и только сейчас осознал, что этого здесь нет.

Мой взгляд метнулся к окну, а затем снова к его напряженному профилю. Я знала, что он ищет.

— Я могу пойти покормить его, если хочешь, — слабо предложила я. — Если ты выйдешь, у тебя снова будут неприятности.

Он ничего не ответил, просто поставил тарелку обратно на стол, но я видела, как он сильно закусил нижнюю губу. Честное слово, иногда он бывал таким странным. На краткий миг он закрыл глаза, а затем встал из-за стола, потирая лицо рукой. И после этого, даже не поблагодарив меня, просто вышел из кухни.