Но получилось просто потрясающе. Теперь он жил под моей крышей и был официально под домашним арестом. Это было в сто раз лучше. Теперь я могла играть с ним сколько душе угодно и мои родители ничего не заподозрят — с чего бы мне проводить с ним время? Они просто преподнесли мне его, словно ранний подарок на Рождество.

— Я пойду поговорю с ним, — заявила подруга и я тут же вскочила, чтобы ее остановить.

— Папа сказал, что к нему не пускают посетителей, — выпалила я.

Она склонила голову и одарила меня насмешливым взглядом.

— Пейдж, — произнесла она терпеливым тоном. — Сейчас здесь только мы вдвоем. Кто ему расскажет?

Боже, теперь она действовала мне на нервы. Я очень о ней заботилась, но только не тогда, когда она продолжала делать попытки сблизиться с ним. Неужели она не понимала? Я бы отдала ей последнюю рубашку, если бы ей было нужно, лишь бы она держалась от него подальше. Я еще не закончила с ним. Он возомнил, что слишком хорош для меня и только преподав ему урок, я смогла бы теперь успокоиться.

С гримасой неудовольствия я последовала за Рейн в подвал, потому что мне совершенно не нравилось, как сейчас разворачивались события. Я не спешила подходить к двери, которую Рейн оставила незапертой и заглянула вниз на лестницу. Подвал был хорошо освещенным и просторным. До меня доносился приглушенный голос Рейн, но я не могла их видеть, если только не спустилась бы вниз, чего мне делать не хотелось.

Мне было интересно, что она ему говорила, и, что еще важнее, мне было интересно, почему он не прогоняет ее со всем своим мелодраматическим настроем, как он поступил со мной в тот день, когда я попыталась дать ему телефон. Я ненавидела тот факт, что он решил затаить на меня обиду.

Я пыталась. Я пыталась быть к нему доброй, но он показал мне свое высокомерие и упрямство. Он доказал, что не собирается меня прощать и меня это так сильно возмущало; то, как заставляло меня чувствовать его отвержение.

Да как он смеет? Кем он, черт возьми, себя возомнил, чтобы обращаться со мной так, будто я недостаточно хороша? Он был настолько ниже меня по всем статьям. Собака, которую мой отец подобрал на улице, чтобы дать ей дом. Мне не следовало терять бдительность. Мне не следовало пытаться протягивать ему оливковую ветвь. Если бы я продолжала ненавидеть его, как всегда, по крайней мере, эта жгучая боль отвержения и ревности не сводила бы меня сейчас с ума.

На долгую минуту повисла тишина, заставившая меня с любопытством нахмуриться, но затем моя подруга вернулась, поднимаясь по лестнице вприпрыжку. Она покраснела и усмехнулась, глядя на меня, прежде чем пройти мимо и я почувствовала горечь, думая о том, что он сделал, чтобы она так выглядела.

— Что случилось? — как бы невзначай спросила я Рейн, следуя за ней обратно в гостиную.

Она хихикнула и плюхнулась на диван с мечтательным вздохом.

— Ничего, — пробормотала она, все еще улыбаясь как идиотка. — В смысле, я просто не могу прийти в себя от того, какой он горячий, понимаешь. Итан, конечно, тоже был горячим и все такое, но Оливер мог бы составить серьезную конкуренцию любому парню в округе. В этот раз он даже позволил мне подержать его за руку. Это прогресс.

Оливер.

У меня в голове застучало, когда я осознала, как многим он с ней поделился. Она не упоминала его имени, когда говорила о нем в школе, поэтому я не была уверена, когда именно он ей его назвал. Кроме того, когда я прикоснулась к нему в ту ночь, он вел себя так, будто я чем-то заразна или вроде того. Я почувствовала, как закипает кровь и до боли закусила губу от такой реакции.

Оливер.

Из-за него я теряла над собой контроль. Он делал это намеренно, потому что должен был знать, что Рейн поговорит со мной об этом и раскроет каждую деталь. Конечно, он был во многом изолирован от общества, но все парни знают об этом, верно? Он пытался играть с моим разумом, используя мою лучшую подругу, а она даже не подозревала об этом.

Мое чувство вины было неуместным. Теперь я это знала. Как только я попыталась быть к нему доброй, он решил отомстить мне, пригласив на свидание мою лучшую подругу, зная, как это на меня повлияет. На самом деле он оказался хитрее, чем я могла себе представить.

Но он заблуждался, если думал, что я позволю этому сойти ему с рук.

Без названия

Глава 14

Оливер

Здесь внизу было так тихо. На этот раз тишина, которую я обычно предпочитал, была скорее удушающей, чем умиротворяющей. Ни фырканья лошадей внизу, ни ветра, задувающего в открытые окна, ни шума текущей реки.

Ни Олли.

Я крепко зажмурился от этого резкого напоминания, от которого моя грудь, казалось, вот-вот разорвется от агонии.

«Я утопил его».