— Можешь остаться в боксерах, — небрежным тоном сказала она. — Я дам тебе полотенце. Давай, Оливер. Будет весело. Не думай слишком много.

События развивались стремительно. Весело. Когда у меня вообще было такое?

Я все равно вернусь в конюшню, а она снова будет обращаться со мной как с дерьмом, так что, возможно, это все, что я когда-либо получу. Воспоминание о том, как я стоял под ее душем и чувствовал ее руки в своих волосах. В то время как на мне были только боксеры, а она была в одежде для сна. Возмутительно.

Пожалуйста, не играй со мной, — в отчаянии подумал я, снимая с себя джинсы, худи и футболку, не глядя на нее. Я не особо стеснялся этого. Я практически вырос среди животных и, конечно, не имел стопроцентной приватности, живя в сарае. Кроме того, я все еще часто купался в реке (заботясь о том, чтобы оставлять свою одежду в таком месте, откуда она не смогла бы с ней убежать). Еще одна вещь, по которой я скучал по ночам, хотя сейчас, когда так холодно, я бы не стал этого делать.

Пейдж не сводила с меня глаз, пока я подходил к ней и забирался в душевую кабину. Она выглядела совершенно серьезной, настраивая вентиль, а затем открывая кран. Из лейки брызнула теплая вода и я закрыл глаза и ахнул, позволив ей каскадом стекать по моему усталому телу. Затем я поднял руки и хорошенько намочил волосы, чтобы ей было легче намылить их шампунем, поморщившись, когда вода защипала мои волдыри.

Черт, что я делаю? Почему она? То есть, я знал почему, но... Я перестал слишком много думать, как она и просила, когда ее пальцы зарылись в мои волосы, точно так же, как они это делали ранее тем вечером у реки. Она стояла на краю кабины и тихо намыливала их шампунем с ароматом клубники. Моя кожа на голове покалывала везде, где она прикасалась, как и все места на остальном теле, которых она не касалась.

Хорошо, что я стоял лицом к стене и спиной к ней, потому что у меня медленно начиналась эрекция от одного лишь предвкушения, проносящегося по моему телу. Я знал, что она не просто так пригласила меня ночью к себе в комнату, чтобы помыть мне голову. Или я просто придавал этому слишком большое значение? После того, как она закончила намыливать и смывать, Пейдж выключила воду, подала мне полотенце и сказала:

— Я буду в комнате.

Затем она оставила меня вытираться с ноющей эрекцией, которая терзала меня и которую я быстро взял под контроль. Все было в порядке. Я все равно к этому привык.

А теперь поблагодари ее, пожелай спокойной ночи и уходи, Оливер, — сказал мне внутренний голос. Ей нельзя доверять. Она отбирает вещи почти так же легкомысленно, как и дает их.

Выдохнув, я выжал мокрые боксеры и завернул их в полотенце, после чего натянул джинсы.

Когда я вошел в комнату, она сидела на кровати с аптечкой и похлопала по месту рядом с собой. Вопреки здравому смыслу, я подошел и сел, позволив ей нежно взять мои руки в свои, прежде чем она использовала мыло и воду из миски, чтобы очистить их, заставив меня снова поморщиться. Волдыри уже лопнули и щипало адски, но я не шевелился и смотрел, как она наносит на них мазь, а затем не туго бинтует мне руки, с сосредоточенным выражением лица.

Мои чувства были в полном беспорядке. Я не мог лгать себе и говорить, что мне не нравится то, как она сейчас ведет себя со мной. Я столько раз мечтал о том, чтобы она бросила издевательства и просто увидела во мне человека, парня, который может ей понравиться. И вот это наконец-то происходило. Меня даже не волновал ее парень. Я хотел, чтобы Пейдж продолжала относиться ко мне так, словно я самое ценное для нее в мире, даже если она затеяла этот фарс только потому, что, вероятно, ревновала меня к своей лучшей подруге.

— Все готово, — мягко сказала она, направляясь в ванную, чтобы убрать все вещи, прежде чем вернуться и сесть рядом со мной.

Ее бедро касалось моего, а обнаженная рука задевала мой бок. Я поспешно отодвинулся, хотя это было последним, чего мне хотелось на свете, заметил ее блокнот и карандаш, валяющиеся на кровати среди других книг, и схватил их, чтобы быстро набросать благодарность и пожелать спокойной ночи.

Пейдж прочитала это, нахмурив брови.

— Ты правда хочешь уйти? — разочарованным тоном спросила она и посмотрела на меня.

Я уставился на нее, переживая серьезный внутренний конфликт. Я не хотел уходить, но знал, что должен.

— Строишь из себя недотрогу, да? — подразнила она меня с огоньком в глазах, накручивая белокурый локон на палец.

Боже, она выглядела такой милой. Моя глупая, влюбленная часть надеялась, что это и есть настоящая Пейдж Гамильтон. Милая и очаровательная. Заинтересованная во мне.

Я потер забинтованные руки о бедра, внезапно почувствовав смущение, потому что ее взгляд переместился с моего лица на грудь, где и задержался.