— Я чую в тебе дерзость, — сухо сказал он, вглядываясь мне в глаза и сильно надавливая пальцами на плечо. Достаточно сильно, чтобы причинить боль. — Чтобы завтра утром, когда придешь на работу, этого и в помине не было, парень, иначе я начну думать, что мы обходимся с тобой слишком мягко.

Он слегка толкнул меня, чтобы я зашевелился и зашагал прочь, пока я стоял и смотрел ему в след. Слишком мягко? Он это серьезно?

Чувствуя гнев и раздражение, я вымыл посуду, нашел свою лошадь и вернулся к делам, полный решимости закончить с заборами до заката. Иногда физическое изнурение было единственным, что помогало.

Сразу после заката, когда я, едва волоча ноги, поплелся к амбару, чтобы немного вздремнуть — глаза нещадно болели, как и руки с ногами, — я испытал легкий шок, увидев отца Пейдж, Скотта Гамильтона, стоящего у входа в конюшню.

Я замер, настороженно глядя на него и гадая, что ему нужно. Он почти не обращал на меня внимания. Много лет назад он передал меня Саймону и никогда не интересовался тем, что со мной происходит, если только это не касалось жалоб, после которых, по словам его зама, мое поведение нуждалось в корректировке.

В глубине души мне иногда казалось, что этот человек просто подложил меня под своего самого верного пса, зная, что тот удержит меня в узде любыми средствами. Он должен был быть моим приемным отцом. Моим опекуном. Но в нем не было ни одного из этих качеств.

— Иди сюда, парень, — позвала меня эта пародия на приемного родителя, заметив, что я стою снаружи.

Неохотно я подошел и когда я поравнялся с ним, он мертвой хваткой вцепился мне в затылок и заставил войти вместе с ним в полумрак амбара.

— Ты помнишь, почему я привез тебя сюда много лет назад? — спросил он низким, угрожающим голосом. Я сглотнул, почувствовав нотку злобы в его глазах.

— Кивни мне, если не можешь говорить! — выплюнул он, заставив меня вздрогнуть и я выполнил его просьбу.

Его губы сжались в тонкую линию, а глаза стали похожи на осколки льда.

— Я так не думаю, — мягко сказал он. — Потому что, если бы ты помнил, мне не пришлось бы приходить сюда и напоминать тебе.

Его рука, всё еще лежавшая на моей шее, сильно надавила; я попытался отстраниться, но он бросил на меня смертоносный предупреждающий взгляд.

— Значит, вчера у тебя была девчонка? — насмешливо спросил он. — Думаешь, ты уже совсем взрослый, а? Не для этого я забрал тебя из той помойки и дал крышу над головой. Дал тебе свободу жить самостоятельно. Кем ты себя возомнил, чтобы приводить сюда девок за моей спиной? Ты спрашивал моего разрешения? Ты действительно думал, что это нормально?

Боль пронзила затылок, когда он с каждым словом сжимал руку всё сильнее, голос его звучал гневно, но сдержанно.

Свобода? Эти люди все в плену иллюзий. Если бы я не был таким рабом своих чувств и так не зависел от Пейдж, я бы вернулся в ту помойку, лишь бы не оставаться здесь с ними.

— Отныне ты лишаешься подобных привилегий, — мрачно заявил Скотт. — Все твои вещи перенесены в главный дом. В подвал. Ты выходишь только на рассвете и возвращаешься до наступления темноты. Ты не будешь никуда ходить и ни с кем видеться. Я лично превращу твою жизнь в сущий ад, если ты это нарушишь. Я ясно выразился?

Слезы, готовые вот-вот брызнуть из глаз, заставили меня почувствовать стыд за самого себя. Стыд, потому что я не был достаточно силен, чтобы протестовать или дать отпор. Я даже не мог сказать ему, что думаю о его методах и идеях. Во мне не осталось ни капли воли к борьбе.

— Иди за мной, парень.

Наконец он отпустил мою шею, и я, поморщившись, потер ее рукой. Мой взгляд метнулся к чердаку, я искал глазами Олли, потому что не мог уйти без него, но слова Скотта заставили меня снова посмотреть на него.

— Ты не найдешь этого мелкого паразита там наверху, — сообщил он мне, прищурившись. — Еще один лишний рот, а это последнее, что мне нужно в моем доме.

Сердце забилось сильнее, пока он говорил, и я знал... я знал, что не вынесу того, что он скажет дальше. Но даже когда я прижал руки к ушам, чтобы заглушить его голос, он проникал внутрь — приглушенный, но такой же бесчувственный, как всегда.

— Я приказал его утопить. Тебе следовало подумать и спросить меня, прежде чем решать, что ты можешь заводить домашних животных. Ты принадлежишь мне, парень. И с этого дня ты больше не будешь принимать мою доброту как должное.

Без названия

Глава 13

Пейдж

— Это всё моя вина. Мне вообще не следовало пытаться встречаться с ним. Теперь из-за меня у него проблемы.

Рейн в панике металась по моей гостиной тем вечером, когда пришла расспросить о конюхе, а я солгала и сказала, что, несмотря на мои попытки уговорить отца разрешить ему свидания, у меня ничего не вышло. Я слушала ее лишь вполуха, разглядывая свои ногти, в глубине души очень довольная таким поворотом событий.

Когда я рассказала отцу о том, что его приемный сын встречается с дочерью мэра и моей лучшей подругой, он пришел в ярость и я думала, что он просто накажет его, прочитав строгую нотацию и отправив выполнять еще больше работы.