Я чувствовала себя паршиво из-за того, что вчера погорячилась и отобрала у него вещи; я понимала, что это было мелочно. И слова, сказанные в таком злобном порыве, разрушили все те добрые чувства, которые я пыталась взрастить между нами. Прошлой ночью я почти не спала и, наконец, призналась самой себе, что испытываю действительно сильные чувства к этому парню, которому я была не нужна.

Сильные чувства, похожие на ненависть. Я ненавидела то, что он был с Рейн. Я ненавидела мысли о том, целовались они или нет. Я ненавидела саму идею того, что это может стать регулярным. Боже, я не могла позволить этому случиться. Я просто ненавидела мысль о том, что он уделяет внимание кому-то другому, кроме меня.

Рейн весь день в школе не переставала говорить о нем. Да, мы повздорили, но за все эти годы ни одна ссора не была достаточно сильной, чтобы заставить нас играть в молчанку.

Мы обе посещали подготовительную школу Уолтона в соседнем городке Сидарфилд. Сидарфилд был богаче, больше и все богатые детки учились здесь, в то время как остальной «простой люд» довольствовался государственными школами в обоих городах.

— Жду не дождусь нашего второго свидания с ним, — восторженно шептала моя лучшая подруга, вертя карандаш в классе прямо перед обедом. — Боже, Пейдж, я до сих пор не могу поверить, что это случилось. Он был таким милым.

Я стиснула зубы, слушая ее. Она пересказывала мне вчерашнее свидание во всех подробностях и я ненавидела каждое ее слово. Отчаянно пытаясь переключить ее внимание на что-то другое, я выпалила:

— А как же Итан? Я думала, ты хочешь его.

Рейн тоскливо вздохнула при упоминании имени одного из самых горячих парней в Сидарфилде, старшего брата Риза и старшего внука Патрика Уолтона — человека, который практически владел этим городом, всем и каждым в нем. Итан сейчас учился в колледже; он был одним из тех безумно красивых, богатых плейбоев (как и его брат) и чертовски амбициозным, но при этом был довольно ненадежным парнем и, честно говоря, немного меркантильным. Рейн потратила годы своей жизни, пуская слюни по нему, пока он учился здесь.

— Я уже переболела им, — ответила она, пожав плечами. — К тому же вчерашнее свидание научило меня, какой именно парень мне нужен. Итану просто придется выживать без меня.

Я постукивала ногой по полу, пока наш учитель математики, мистер Эллис, в третий раз объяснял нам концепции тригонометрии, но я ничего не слышала — мой разум зациклился на рассказе Рейн о свидании.

Я не могла поверить, что он всё это делал с ней: отдыхал и смотрел кино, разделяя пиццу. Неужели они теперь станут парнем и девушкой? Неужели он действительно собирается встречаться с моей лучшей подругой после того, как я ясно запретила ему это делать?

— Пейдж. Эй. — Рейн щелкнула пальцами перед моим лицом и нахмурилась. — Как думаешь, я могла бы вытащить его куда-нибудь сегодня вечером? — спросила она. — Ну, на ужин или типа того. Думаю, ему будет полезно немного развеяться. Я спрошу твоего папу, смогут ли они отпустить его с работы пораньше.

Я выдавила фальшивую улыбку сквозь ядовитые мысли, вьющиеся, как усики дыма, внутри моей головы.

— Давай я спрошу его. Папочка мне не откажет.

Рейн благодарно улыбнулась в ответ и кивнула, возвращаясь к книгам, в то время как я сидела с расчетливым выражением лица.

Без названия

Глава 12

Оливер

Солнце нещадно палило, пока я работал над заборами из колючей проволоки у берега реки. Несмотря на перчатки, мои руки были в порезах и волдырях, потому что я трудился часами. Кто-то снес около тридцати футов ограждения вдоль западной границы фермы и Саймон велел мне всё исправить до конца дня, потому что сегодня я опоздал на работу.

Я обливался потом и был голоден, но когда я захотел вернуться на обед, он проехал мимо на лошади и прикрикнул на меня, чтобы я работал быстрее. Один раз. Я опоздал всего один-единственный раз и это было моим наказанием. Теперь я жалел, что засиделся вчера допоздна, потому что это серьезно сказалось на моей способности функционировать как обычно.

Желудок снова заурчал и через пять минут меня охватила слабость, так что я бросил все инструменты, оседлал жеребца и направился к баракам рабочих. Там было немноголюдно, так как время обеда закончилось час назад, поэтому мне удалось посидеть и поесть в тишине и одиночестве. Пока Саймон не заметил меня и не подошел, чтобы постоять над душой.

— Я, кажется, велел тебе не показывать здесь свою рожу, пока не закончишь с заборами, — прорычал он и я раздраженно выдохнул, прежде чем встать и уйти.

Саймон положил руку мне на плечо, чтобы остановить, хотя он знал, что его прикосновения мне неприятны. Мне больше всего на свете хотелось иметь возможность ударить его без последствий, но я на собственном горьком опыте усвоил, что это невозможно.