Тропа упирается в ров и сворачивает вправо, вдоль самого края, а на повороте вкопан столбик с дощечкой. Грамотных в деревне немного, поэтому на ней углем нарисованы стрелка в сторону заката и ворота, причем с решеткой, чтобы никто не принял их за сарай. Внизу мелкими буквами приписано «объезд», и почерк этот мне знаком до последней закорючки.

— Это что, нам теперь в обход? — Кейн с тоской уставился через ров, туда, где над валом торчат знакомые крыши. — Вон же она, деревня, рукой подать!

— По ходу, ворота перенесли, — я пожал плечами, хотя и самого слегка покоробило. — Если враг попрет с севера, ему топать подольше.

— Так мы-то оттуда и идем! — возмутился Кейн и едва не упустил штаны.

— Ну, значит, и нам подольше, — развел я руками. — Зато безопасно.

Кейн выразил свое отношение одним коротким словом и поплелся вдоль рва.

Дорогу здесь, надо признать, проложили на совесть, колея широкая, под две телеги, сверху отсыпано толченым кирпичом вперемешку с битым бетоном, и я даже наклонился, растер крошку в пальцах. Рыжая, с темными пятнами пережога, явно из Суриковых промахов, а среди нее попадаются серые обломки с усиками арматуры, не иначе какая-то плита не выдержала знакомства с землей. Брак на мостовую, как у нас заведено, и в отвал отсюда не уходит ни пригоршни. Утрамбовано всё так плотно, что колеса пошли ровно и Тележка впервые за день перестала сопеть.

Длину обхода я решил вымерить, благо ноги у меня за последние недели привыкли шагать одинаково, примерно по три четверти метра, так что я принялся отсчитывать про себя, сбиваясь, только когда у Кейна в очередной раз сползали штаны.

Ров тем временем загибает плавной дугой, вал за ним нигде не прерывается, и до западного угла, где вдалеке уже маячат какие-то столбы, у меня набежало под шесть сотен шагов, то есть метров четыреста с хвостиком. И это только одна четверть круга, если не меньше.

Шел я и улыбался, сам того не замечая, вроде и гордость берет, без меня справились, причем толково, а где-то под ней ворочается мелкая обида, мол, я тогда зачем. Хотя ответ на это у меня есть, и он мне нравится. Затем всё и затевалось, чтобы деревня думала сама и не бегала ко мне с каждой лопатой, и раз ров вырыт без моего присмотра, значит, всё было не зря.

Западный въезд вблизи оказался пока скорее обещанием ворот, ров в этом месте не прокопан, оставлена широкая земляная перемычка, края у нее укрепили кирпичом, а по сторонам проезда стоймя торчат две плиты, изнутри их подпирают брусья. Створки временные, из свежих досок с лесопилки, смолой от них несет на всю округу. А сбоку на перекладине висит вместо колокола перевернутый чугунный котел с колотушкой, и здесь я Коршу даже мысленно поаплодировал, тревогу из такого слышно до самой реки.

Один из стражников у проезда попался из новеньких, судя по форме боец из города, Кральд прислал подкрепление в связи с разросшимся оборонительным периметром. Но это я так, предполагаю только. Но хохма в том, что меня он не признал, зато оглядел нашу процессию от свиньи до пчелы и заранее перехватил копье поудобнее. Причем остальные стражники, вижу, узнали и сейчас тихо переговариваются у него за спиной, мол, смотри что сейчас будет и как сломается психика у бедолаги.

— Кто такие? Откуда? — наконечник уставился Кейну точно в пряжку.

— С севера, — он шагнул вперед, и пояс у него тут же поехал вниз. — Охотники, свои. Это мастер Рей, это Больд, а это...

— А чего у тебя штаны падают? — подозрительно прищурился караульный.

— Пчелы, — коротко бросил Вельт, и тот, к моему удивлению, полностью удовлетворился таким объяснением.

— Но… — стражник захлопал глазами, пытаясь хоть как-то сопоставить одно с другим, вот только неопытному пороговчанину это может быть не по зубам.

— Пропусти, дурень, это ж Рей! — хохотнул другой стражник, а остальные на него зашикали, мол, зачем комедию такую рушишь, но тот не обратил на них внимания. — С возвращением! А ров-то, видал? Замкнули, до самой реки, четвертого дня последний кусок докопали. Хорг потом сутки голос не мог найти.

Раз моя четверть потянула на четыреста с лишним, весь круг выходит километра на полтора, а то и все два, и вырыли его, пока мы ходили к Пустоте и обратно. Это ж по сотне метров в сутки, а если перевести на кубы, с такой шириной и откосами под тысячу кубов в день набегает. И всё это лопатами да носилками, и никто при этом не надорвался, по крайней мере насмерть. Ну, скорее всего, как минимум хочется надеяться на это.

За воротами открылась картина, ради которой стоило тащиться в обход. Между валом и старым частоколом лежит широкая полоса бывшего поля, и всё это пространство кишит людьми. Одни копают, другие таскают, и народу столько, что половину лиц я вижу впервые в жизни. Новенькие с обозов, выходит, без дела не сидят, разошлись по работам и вкалывают так, словно им за это еще и доплачивают. Хотя так оно и есть, человекодни-то в зачет идут.