— А вы там не охренели? — возмутился я, весь перепачканный хрен пойми в чем. — Я там корячусь, а платят вам?

— Не, ну почему, нам вон воска отсыпали, — Кейн качнул бокалом, слепленным, похоже, из оплаты. — Тебе же мед все равно не нужен, да?

Пока я выбирал себе маршрут для спуска, из лаза следом за мной выбралась принцесса. Сошла по камню вниз и уселась прямо на прицеп, а я недоуменно уставился на вход в улей, откуда уже торчит знакомая голова.

Под принцессой теперь, замечу, едут полсотни горшков супа и горшок с крестом, и Тележка под новым грузом присела, но стерпела.

— Это... А можно не надо? Мне одной жопы хватает, чесслово. — попытался отказаться от такого заманчивого подарка.

— Надо, надо! — крикнул снизу Больд.

— Щелк.

***

Отмеченный сидел на корточках посреди новой кладовой и перебирал охапку, а королева смотрела на него сверху и размышляла о своем. Спустилась она сюда вместе с ним по делу, проблема в этих комнатах настоящая, пусть пока и не критичная. В нескольких хранилищах по соседству смена справилась без затей, помещение забили медом и воском под самый свод, так что падать там теперь нечему и некуда.

Последнее, впрочем, едва не стоило рою зазевавшегося рабочего, его выдергивали за задние лапы, а облизывали потом всем рядом полночи. Способ надежный, только на каждую комнату его не растянешь, цветы кончаются, а запасы делать надо.

В этот раз рой подготовился как никогда хорошо, за дело взялись с самой весны, едва королева почувствовала приближение холода. Летать в глубь леса прежде мешали одни осы, но они ушли куда-то далеко на восход, и теперь медоноски трудятся дотемна, хотя по утрам скала уже белая от инея.

Мимо кладовой недавно прошла цепочка с южных полян, и замыкающая вместо нектара волокла целый цветок на стебле, а на гул старшей отмахнулась, мол, так быстрее. Королева сделала вид, что не заметила, хоть с корнями, лишь бы дотащила.

Память рода подсказывает, что Пустота может затянуться куда дольше обычной зимы, и пересидеть рой должен столько, сколько понадобится, пусть это будут хоть сотни ночей, хоть тысячи. Ради этого проходчики и нарезали новые хранилища, а рылось всё это в спешке, укрепить ничего не успели, вот стены с потолком и сыплются под свежими сотами.

Воины по просьбе отмеченного притащили с запасом всё длинное и тонкое, что нашлось в человечьем лагере под скалой. Поверх всего легли ремни с большой плетеной корзины, снимались они тяжело, зато подошли по всем меркам. Владелец, к слову, не возражал и, пока четверо воинов возились с узлами, гладил их по спинам, отчего строй пришлось менять дважды, с ближнего к нему края никто стоять не хотел.

Остальные люди внизу, если верить докладу, оказались против. Один до последнего держался за свою одежду и не давал вытягивать из нее веревки, пока ему не поднесли стакан меда. Оплата сделала свое, человек разлегся на камне и готов был отдать хоть что, а дальше сам помогал обирать соседей. В памяти роя он еще с прошлого раза значится сладкоедом, так что тут ожидаемо.

Над охапкой не смолкает шум, но королева его не слушает, у людей звуки тянутся подолгу и по большей части пустые, вслушиваться в слова почти никогда не имеет смысла. Ей хватает образов, а у шумного гостя они ярче, чем у всех разведчиков роя вместе взятых, лучшие она с давних пор уносит в глубину и держит там про запас.

Начал он с примера, вмял одну нитку в свежий пласт и предъявил, а картинка за этим стояла простая и наглая. Забраковала ее королева сразу, постороннее в воске мусор, правило это появилось раньше нее самой. Работяги рассудили так же, выковыряли находку и отправили на свалку.

Тогда он полез к старой соте и отломил от нее угол, за что тут же получил щелчок, чужих лап в своих стенах род не терпит. Впрочем, в ответ он только пробормотал что-то примирительное и все равно сделал по-своему. Показал прямо перед ней разницу на двух кусках, и закон подвинулся за каких-то полдня.

Образ она для порядка прогнала по кругу, потом еще и задом наперед, искала место, где он врет. Занятие бесполезное, обманывать картинка не умеет, она может разве что ошибаться заодно с хозяином. А вот к обломку у него в лапах вопросов нет, нитки в нем держат, и видно это без всяких подсказок.

По-настоящему тревожно стало лишь однажды, когда выбившийся из полотна волос достал до живой соты и пропустил через себя приличный заряд. Человеку это мелочь, а для улья беда. «Устранить!» — приказ ушел всему ярусу, и жвалами королева от возмущения щелкнула так, что ближний ряд присел. Отмеченный понял без перевода и замазал концы воском, а после прошелся по полотну пальцем, проверяя каждый. Стоит отметить, соображает он быстрее некоторых дочерей.