Хотелось спустить единичку и изучить находку по науке, но лимит у меня нынче урезанный, да и Кейн, пока ел, выложил достаточно, остальное соображается и без Системы. Орехи жирные, а на столе они всё равно не приживутся. А добра этого наверху целый вагон, дерево тут явно не единственное, и растет, подозреваю, не только здесь.

Кейн с Вельтом тем временем завелись насчет названия.

— Какой еще тундук? — Кейн даже отложил недоеденную половинку. — У нас уже есть дундук! А это ему кто тогда, младший брат?

— Так может, и правда родня, — Вельт на ссору не повелся. — Тот к холодам ветки скидывает, этот плоды роняет. Семейное у них.

Спор пошел уже всерьез, с названия они съехали на то, как эта дурища вообще умудряется прорастать, а я не слушал, мысленно я гнал в деревню обозы тундуков и варил новый сорт мыла.

— Разойдись! — гаркнул вдруг Больд, а когда такое слышишь от Больда, лучше уж действительно разойтись.

Кейн с Вельтом стрельнули куда-то в кусты, я отпрыгнул следом, а здоровяк размахнулся и вмазал кулаком по стволу, да так, что под ногами прокатилось локальное землетрясение. Поднял я взгляд, а с верхушки уже летит самый настоящий град орехов, и спустя пару секунд первые начали врезаться в землю.

Свинка радостно взвизгнула, тут же получила тундуком по башке, но подобные мелочи ее не смущают. А Больд и не думал отходить, гоготал во всю глотку, плоды тумкали ему по макушке без перерыва, и откуда взялось название, стало ясно без пояснений. Бомбардировка его ничуть не огорчила, он только потирал темечко, а грохот этого орехопада мешался с восторженным чавканьем, Тележка дорвалась.

— Кушай, кушай, тебе надо, — приговаривал он сквозь смех.

Минуты шли, свинья заглатывала добычу практически не жуя, и улыбка Больда постепенно сползала.

— Да куда ж столько влезает-то, а? — пробубнил он. — Ты не лопнешь там, дурнушка?

Он потянулся ее придержать, но та возмущенно хрюкнула, выкрутилась и продолжила жрать как не в себя. А по моим подсчетам, еще пара минут, и в нее уйдет примерно тот же вагон, который я себе рисовал в воображении. И такое уже никак не сходится с физикой, столько в одну свинью, даже в нашу, не поместится, хоть ты ее наизнанку выверни.

Ошибся я, понятно, в меньшую сторону. В какой-то момент Тележка все-таки переела, завалилась на бок и затихла, и все мы успели подумать, что доигрались, сдохла животина. Но стоило подойти, и она подскочила и преспокойно вернулась к прерванному пиршеству.

— Да нет, так не бывает, — мотал головой Больд.

Он сам сжевал еще пару орешков и развел руками, сыт, а счет у свиньи укатил далеко за сотню, и конца ему не предвиделось.

Привал пришлось продлить. Я скоротал ожидание за очередным замером, и нитка отклонилась еще чуть правее.

Раздутая свинка в итоге пришла к нам сама, правда, лишь когда не сумела отыскать под деревом ни единого плода. Вымела всё подчистую, на десерт умяла даже шишки, и боюсь, ударь Больд тогда посильнее, эта трапеза стала бы в ее жизни последней. Хотя тундук не обеднел, добрых три четверти всё еще висит гроздьями наверху, стряхнулось, похоже, только спелое.

Курс подправили и тронулись дальше, но сперва убедились, что ходовая часть у свиньи не отказала. А той, вопреки ожиданиям, всё нипочем, настроение прекрасное, будто сил еще и прибавилось, хотя после такого обеда любого порядочного едока должно клонить в сон. Подцепила прицеп и покатила чуть ли не вприпрыжку, аж горшки зазвенели в гнездах.

[Основа: 43/50]

Опять минус, просто за то, что я иду и дышу. Темп потерь пока щадящий, только куда он вырастет у самой Пустоты, если Основа сочится из меня уже здесь.

— А сколько нам примерно осталось? — поравнялся я с Вельтом.

Ему для таких ответов и карта не нужна, так что он просто пожал плечами.

— Ну, дня четыре, я думаю, это минимум. А что?

[Основа: 42/50]

Сообщение вспыхнуло перед глазами прямо посреди разговора, хлоп, и еще одна долой, любуйся. Я поморщился и помедлил с ответом.

— Да просто... Если нам еще четыре дня идти, то надо было, наверное, брать лыжи. — протянул я, глядя куда-то вдаль.

— Не понял. — Вельт посмотрел вперед, прищурился и помолчал. — Понял.

Дальше по тропе между стволами и правда уже белеет полоска. Мы как раз взобрались на пригорок, и граница оттуда читается лучше некуда, лес вроде бы один и тот же, но впереди землю укрывает снег, а позади всё чисто, разве что иней по утрам.