Кейн повторил словечко шепотом, прислушался к звучанию и спорить не стал, а оно между тем попало в точку даже больше, чем ему кажется. В моем мире компасом звали коробочку с намагниченной стрелкой, по ней моряки в открытом море находили север в любую погоду. Само же слово намного древнее, выросло оно из старинного «отмерять шагами», других способов прикинуть расстояние тогда не водилось. Получается, имя у прибора ходячее в самом буквальном смысле, и наш этой традиции не изменяет.

Прошли мы в тот вечер еще немного, скорректировали курс по волоску и углубились в совсем уже глухой лес. У воды оставалось хоть какое-то оживление, шумели перекаты, возилась на отмелях рыбешка, а здесь давящая тишина, кругом огромные столбы сосен, и выглядит всё это, мягко говоря, нездорово. Собственно, вариантов негусто, так что тут и заночевали.

Спали без происшествий, воришка и тот не наведался, зато утро встретило неприятными новостями, за ночь не набежало ни одной единички восстановления. Хотя вроде и костры жгли, и грелись как положено. Кушали опять же от души, но даже козинак не помог, а ведь раньше он работал без осечек.

[Основа: 45/50]

Сам по себе запас еще не критичный, вопрос в другом, насколько сейчас заряжены Кейн с Вельтом. Судя по тому, как эти двое переглянулись за завтраком, оба почувствовали, что что-то не так. Цифр у них нет, это я за счет Системы могу делить Основу на единицы, а им остается полагаться на субъективные ощущения.

Двигались мы дальше всё в том же настроении, каждый молчал о своем, и даже Кейн не пытался никого разговорить, а это показатель. Мысли у меня крутились невеселые, впереди мороз и Пустота, и тащиться туда по доброй воле удовольствие сомнительное. Однако надо, без разведки вся наша затея не стоит и медяка, так что ноги я переставлял как надо, а нытье держал при себе.

[Основа: 44/50]

Плашка выскочила на ходу, хотя никаких анализов я не запускал, и радости, понятно, не принесла. Единичка ушла просто так, в никуда, такого со мной еще не случалось. Так-то это даже хорошо, значит Основная среда уже не нейтральная и пространство вокруг начинает «осушать» всё, в том числе материалы, а мне это и нужно. Но стоит все же дождаться, когда вытяжка будет более бодрой, чтобы сварить с гарантией.

— О! — выкрик Больда выдернул меня обратно в лес. — Тундук!

Свернул он с тропы к дереву, которое между сосен не сразу и разглядишь, хотя прятаться такой махине, казалось бы, негде. Голый длиннющий ствол уходит в небо, на глаз метров на тридцать, и толщиной он в три обхвата, готовая несущая колонна. А если задрать голову, на самой верхушке висят гроздья плодов, издали чистый виноград, только каждая ягодка там размером с хороший кокос.

Внизу нашлось несколько опавших, и свинка сориентировалась первой, захрустела на весь лес, ну а я подобрал один и рассмотрел как следует. Так и есть, сходство вблизи только окрепло, та же бурая мохнатая скорлупа, разве что размеры разные, от киви до приличной дыньки.

Тележка от такого изобилия впала в полный экстаз и носилась теперь кругами, причем успела и выпрячься, и припарковать прицеп поодаль, метров за двадцать, так что привал образовался без нашего участия. То ли инструктаж Корша на нее так повлиял, то ли чует хитрюга, что под этим деревом лучше не парковаться.

Подошел Кейн и указал на плод у меня в руках.

— Ты тоже попробуй, не ядовитый. Они к морозам как раз раскалываются, падают и их все едят, а потом разносят семена по лесу. Только смотри наверх почаще, чтоб по голове не прилетело, штука-то серьезная.

Он поднял с земли другой, подцепил пальцами трещину в скорлупе и развалил его надвое, а внутри белела мягкая маслянистая дрянь, по виду вылитая кокосовая мякоть, только без молока. Понюхал я и признал, что пахнет вполне съедобно.

— Ближе к зиме они и поспевают, — добавил Кейн и зачерпнул себе сразу горсть. — Но пока не зима, опадать особо не должны.

Я для верности дождался, пока он отправит угощение в рот, с него станется и разыграть. Но нет, ест, да еще жмурится от удовольствия. Попробовал и я, покатал на языке, и вкус вышел примерно никакой, такой обычно называют нейтральным. То есть не сладко, но и не горько, и на том спасибо.

Дальше все не сговариваясь принялись подбирать плоды и наворачивать, правда, на земле их лежало не так уж много, и обед закончился минут за пять. Свой тундук, как обозвал его Больд, я доел и взялся за кожуру, а она волокнистая, расслаивается на отдельные волоски, и такому материалу применение найдется, в утеплитель набивай хоть сейчас, остальное допишу в воображаемую дощечку по пути.

Свинка заметно расстроилась, что люди полезли в ее кормушку, и от последнего ореха отогнала Вельта пятаком.

— Да в смысле? — Вельт всплеснул руками и попробовал обойти ее с тыла. — Ты вон уже пять штук сожрала, а я только второй хотел!

Доводы не помогли, Тележка осталась непреклонной, отобрала трофей и схрумкала глядя ему прямо в глаза. Ей ведь и трещина не требуется, скорлупу она вскрывает своим ртом-пассатижами на раз-два.