А ведь она правда переживает. Завтрашняя коронация, давление со стороны тех, кто называет себя ее советниками, люди Диагона, которых надо будет прокормить грядущей зимой.

Он осторожно лег рядом, проводя рукой по ее обнаженному плечу. Он ожидал, что она отстранится, но девушка лишь ближе прильнула к нему спиной.

«А ведь приручить ее может быть не так уж и трудно…» — мелькнула рассеянная мысль.

Не сорваться и не начать брать больше, чем то, на что она была сейчас готова — было невероятно сложно. Но ведь не зря говорят, терпение — добродетель.

А он мог быть очень терпеливым, если знал, что рано или поздно все будет, как нужно ему.

***

Амоа пытался вспомнить собственную коронацию, он не смог этого сделать. Была ли она? Или он просто пришел, сел на трон и удовлетворился этим?

В отличие от Киары, которая за время правления не устроила ни одного самого скромного праздника или бала, он торжества любил. Приглашал танцоров, певцов. Может, поэтому королева такая дерганая? Она просто не умеет отдыхать.

Конечно, ее можно понять. Страна ей досталась не в лучшем состоянии.

Народ, собравшийся на площади, выглядел не слишком счастливым. Осунувшиеся серые лица, грязные оборванные одежды. И это жители столицы? Или на коронацию согнали оборванцев со всей страны?

Он, признаться, не думал, что здесь все может быть настолько плохо. И в свете этого постоянные «выходы в народ», которые устраивала Кая, становились более понятны.

При его правлении хотя бы никто не голодал, денег было предостаточно, и даже налоги он перестал собирать, потому что шахты Валаада были полны золота, на которое он мог купить что и кого угодно.

Да, недовольных его политикой тоже было много. Военные, оставшиеся без работы, мятежники и те, кто считал, что он в своих развлечениях заходил слишком уж далеко... Но в основной массе народ при нем жил неплохо.

В этом не было большой его заслуги, и мысленно сравнивая себя с Киарой, он чувствовал неловкость. Она действительно делала много и очень старалась.

Но это не отменяло того, что веселья в ее жизни явно не хватало.

На нескольких наскоро сколоченных помостах поставили музыкантов. Аристократы высыпали на большой открытый балкон, возвышающийся над площадью. Киара прочитала речь, об обещании защищать народ всеми силами и клятву в верности.

Последняя фраза, была формальностью, видимо, все местные короли так говорили, но Амоа она показалась отчего-то ужасно поэтичной:

— Я буду предана стране до тех пор, пока последний человек в Диагоне не отвернется от меня.

Нианец наблюдал за происходящим с балкона, стоя поодаль от основной массы холеных аристократов. В нескольких метрах от себя он заметил блондинку из местного архива. Вайоли в кои-то веки была в чистой, хоть и мятой одежде, и с не слишком аккуратной прической.

Заметив, что Амоа на нее смотрит, девушка побледнела и постаралась скрыться в толпе, но в итоге лишь запнулась и задела какую-то вазу.

Мужчина хмыкнул, но не стал догонять ее. Скорее всего, Киара узнала обэкспериментах в библиотеке, не от нее. Но все же… Что значило ее «никому не сказала, кто вы»? Его драконью сущность скрывает скорее Киара, чем он.

Хотя после того, как сидящие в темнице послы во всеуслышание заявили о том, какой он негодяй и преступник… Сказали, что он насиловал женщин, а это, было откровенной ложью. Амоа никогда не брал никого силой, он больше любил тех, кто сам проявляет инициативу, чем визжит и сопротивляется.

Коронация, подошла к заключительной стадии. Киаре под торжественную музыку надели на голову венец, украшенный драгоценными камнями.

Народ разразился одобрительными криками, они хлопали, топали. Королеве удалось меньше чем за месяц завоевать их сердца. Возможно, план раздавать еду был не так уж и плох. Или она делала что-то еще, а Амоа не заметил?

Кая встала, сказала еще пару слов, и дальше выстроившиеся по кругу аристократы передавали из рук в руки большой кубок с вином. Это был символ общей крови, родственности, которая, видимо, связывала всех благородных. Амоа как один из членов совета, был тоже вынужден взять этот кубок и передать следующему.

Когда вино было у него, он чуть втянул носом воздух и поморщился. Так и тянуло приторной сладостью. Местные виноделы сухое вино не признавали, норовя в него чего-нибудь добавить.

Отвратительная традиция.

Наконец, кубок у Киары. Она подняла его высоко над головой, салютуя своему народу. Снова приветственные крики, топот, скандирование имени королевы.

Киара пригубила вино, сделала несколько глотков. Лицо вдруг побледнело, она схватилась за горло, роняя бокал на каменный пол.

Амоа почувствовал, как что-то больно кольнуло внутри, и железные тиски сжали сердце и легкие. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Киара. Нет. Она не может. Не должна.

Кто посмел отравить Его королеву?!

Потребовалось несколько мгновений, чтобы оказаться рядом. Он был тем, кто подхватил ее, не дал упасть.

На балконе началась паника, шум, гвалт.

— Проверьте кубок! Вино отравили!