Пусть предупреждает сколько угодно. Я прекрасно знаю, как хочу провести эту ночь.

— Я больше не хочу осторожничать.

Пора наконец избавиться от ярлыка невинной девочки, который на меня навесили. То, что я младшая сестра, хрупкая и когда-то осталась с разбитым сердцем, еще не означает, что я наивна. И я не хочу, чтобы кто-либо — особенно он — продолжал так думать.

— Ты понимаешь, о чем я?

Его кадык дергается, когда он тяжело сглатывает.

— Кажется, начинаю.

Чтобы окончательно донести свою мысль, я провожу ладонями вверх по его крепкой груди, по рельефным мышцам, а затем опускаюсь ниже, по животу, замедляясь, но не останавливаясь, когда добираюсь до пояса его джинсов. Я не девственница, и если за что-то я и могу быть благодарна бывшему, так это за то, что он показал мне, каких высот способно достичь мое тело.

Но что-то подсказывает мне, что Дев способен поднять меня выше, чем кто-либо прежде.

Стоит моим пальцам коснуться пуговицы его джинсов, как он перехватывает меня за запястья. Его лицо напряжено, и на короткое мгновение меня охватывает ужас от мысли, что я сделала что-то не так.

Но тревога исчезает, когда он резко притягивает меня вплотную к себе, опускает ладони к моим бедрам, обхватывает их сзади и одним плавным движением поднимает меня. Я инстинктивно обвиваю ногами его талию, позволяя ему удерживать весь мой вес. Это напоминает то, что произошло в его комнате на трассе, только сегодня нас никто не прервет. Я не позволю.

Через несколько мгновений мы уже оказываемся в другом конце номера. Дев опускается в кресло в углу и усаживает меня к себе на колени лицом к нему. Мои пижамные шорты настолько тонкие, что с тем же успехом их могло бы вообще не быть, и я чувствую, как он твердеет подо мной. Нет никаких сомнений: мы хотим одного и того же.

Он смотрит на меня снизу вверх, положив ладони туда, где бедра переходят в таз, а его грудь тяжело вздымается с каждым вдохом.

— Ты — все, чего я хочу, — произносит он почти благоговейно. — Ты правда позволишь мне быть с тобой?

Я едва касаюсь его губ своими.

— Я уже твоя.

После моего признания поцелуй мгновенно становится обжигающим. Он опускает обе ладони мне на задницу и сжимает ее, притягивая меня еще ближе. В ответ я двигаю бедрами, прижимаясь к нему, и Дев запрокидывает голову, на секунду разрывая поцелуй.

— Блядь, Уиллоу.

Через мгновение его губы снова находят мои, и он целует меня так, будто хочет поглотить целиком. Я сминаю пальцами мягкий хлопок его футболки Argonaut, пока его зубы скользят по моей нижней губе. В этом нет ничего нежного, и от этой грубости я еще сильнее выгибаюсь навстречу ему.

Я хватаюсь за край его футболки и тяну ее вверх, проводя тканью по рельефу живота. Он быстро понимает намек, стягивает футболку через голову, бросает ее на пол и снова тянется ко мне, но я упираюсь ладонями ему в грудь, не позволяя притянуть меня ближе. Мне нужна хотя бы секунда, чтобы полюбоваться этим шедевром перед собой.

Я бесчисленное количество раз видела Дева без футболки, но сейчас все иначе. Теперь я могу не только смотреть, но и прикасаться к нему, делать все то, о чем буквально годами фантазировала по ночам, лежа под одеялом.

— Ты просто нереальный, — выдыхаю я, проводя пальцами по рельефным линиям его тела и наслаждаясь тем, как мышцы напрягаются под моими прикосновениями. — Тебя что, в лаборатории создали?

Он издает звук, похожий одновременно на смех и стон.

— Если бы меня создавали в лаборатории, я бы попросил добавить мне еще немного роста.

Я тихо смеюсь, наклоняюсь и начинаю целовать его покрытую щетиной челюсть, продолжая исследовать тело руками.

— А мне ты нравишься таким, какой есть.

Он и без того почти на тридцать сантиметров выше меня, так что нам обоим совершенно незачем еще сильнее мучить свои шеи.

— Я бы ничего не меняла.

— Взаимно.

Он берется пальцами за край моей футболки, и когда я немного отстраняюсь, в его глазах появляется немой вопрос.

— Можно? Я хочу тебя увидеть.

По позвоночнику пробегает дрожь.

— Да. Пожалуйста.

Он стягивает футболку через мою голову и отправляет ее на пол к своей, оставляя меня в одном бюстгальтере. И точно так же, как до этого я, Дев не торопится и позволяет себе вдоволь полюбоваться открывшимся видом.

Его дыхание сбивается, и, клянусь, пока он жадно разглядывает меня, напряжение под его джинсами становится еще заметнее.

Обычно я бы тут же начала думать обо всех своих недостатках — например, о побледневших растяжках на верхней части груди и тех, что тянутся от талии вниз, скрываясь под шортами, — но, как я уже видела его полураздетым, так и он прежде видел меня в таком виде.