— Нет, — твердо отвечает он. — Но даже если и видел, вчера там были только люди из Argonaut, а мы все подписали соглашения о неразглашении. Наружу ничего не выйдет.

Страх немного отступает, хотя полностью не исчезает. Если мы с Девом продолжим вести себя как озабоченные подростки, сохранить все в тайне точно не получится — чем бы это между нами ни было и во что бы ни превратилось.

— Ладно, — слабо отвечаю я. А что еще тут скажешь? Мой секрет ему уже известен.

Марк молча продолжает работать с моим бедром, и я впервые за несколько месяцев чувствую такое облегчение. Разговор возобновляется только тогда, когда он просит меня перевернуться на живот, чтобы заняться задней поверхностью бедра.

— Тебе нужно рассказать брату самой, прежде чем он узнает от кого-нибудь другого.

Я лежу щекой на сложенных руках, поэтому мой голос звучит приглушенно:

— Пока мне нечего ему рассказывать.

Мы с Девом всего лишь несколько раз тайком целовались. Мой брат, который сам любит строить из себя дамского угодника, вряд ли сможет всерьез утверждать, что пара поцелуев автоматически означает что-то серьезное. Я не соглашалась встречаться с Девом, мы не состоим в отношениях, и все, что произошло помимо поцелуев, — мы признались друг другу в своих чувствах. Все это еще так легко можно списать на мимолетную слабость.

И остается крошечная вероятность, что именно так я и поступлю.

— То, что происходит между мной и Девом… — Я замолкаю, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от слов, которые вот-вот произнесу. — Я даже не знаю, приведет ли это хоть к чему-нибудь. И возможно ли это вообще.

Даже если оставить в стороне проблему с Окли, мне приходится думать о своей профессиональной репутации. Я не хочу, чтобы на меня навешивали женоненавистнические ярлыки и распускали слухи, будто работу я получила через постель. Неважно, что было на самом деле: скандальные истории отлично продаются, и одна такая история способна разрушить мою карьеру еще до того, как она толком начнется. Как бы мне ни хотелось, я не могу в одиночку изменить отношение общества к женщинам и то, как с нами обращаются, и не могу слепо последовать за сердцем, если это приведет к уничтожению всего, ради чего я так упорно трудилась.

И все же какая-то часть меня верит, что ради Дева стоит рискнуть.

— Это может к чему-то привести, — с привычной уверенностью заявляет Марк. — И если ты сама этого захочешь, так и будет. Этот парень по уши в тебя влюблен, Уиллоу.

— Я знаю, — шепчу я, жалея, что не могу быть настолько же уверена в нашем с Девом возможном будущем. — И я чувствую к нему то же самое.

Странно признаваться в таком одному из лучших друзей моего брата — и одновременно одному из лучших друзей Дева. Мы с Марком никогда не были близки, всегда словно обходили друг друга по широкой дуге, и этот разговор, безусловно, самый откровенный из всех, что у нас когда-либо были. Никакое правило не обязывает меня делиться с ним чем-то настолько личным, но почему-то довериться ему кажется правильным.

— Скажу тебе совершенно честно, — продолжает Марк, вдавливая большие пальцы в мышцу под моим коленом. — Мне совсем не понравилась идея, что Дев тебя нанял. Ты его отвлекала, из-за тебя он переставал думать о главной цели. — Его пальцы двигаются выше, хотя сейчас он явно старается обращаться со мной помягче — сказанного и без того хватает. — Ты знала, что в прошлом году в Остине он разбился, потому что думал о тебе?

Я резко втягиваю воздух и вскидываю голову, пытаясь понять по выражению лица Марка, не шутит ли он.

— Нет. Не может быть. Он сказал, что разбился, потому что заблокировал колеса и…

— Это случилось из-за тебя. — Марк опускает подбородок и снова сосредотачивается на моей ноге. — Он сам мне сказал.

Еще несколько секунд я смотрю на него в полном неверии, а потом со стыдом утыкаюсь лбом в руки.

— Господи, — бормочу я. — Ты был прав, что не хотел видеть меня рядом с ним.

Может быть, я и сейчас рискую стать для него помехой и все разрушить.

— Может, мне стоит все прекратить. Я так переживала из-за собственной карьеры, что даже не подумала о его. Я не… Я не хочу быть причиной, по которой он потеряет концентрацию, я не могу…

— Ты не причина. Уже нет. — Его руки исчезают с моего бедра, а затем он нажимает мне на плечо, давая понять, что нужно перевернуться на спину. — Теперь я скорее боюсь, что, если ты уйдешь, он развалится на части.

Я внимательно смотрю на Марка, не понимая, чему верить — его первому впечатлению или тому, что он говорит сейчас.

— Ты правда так думаешь?