— Дев пытался скрывать от меня свои чувства к тебе, потому что знает, что я был против. Вернее, раньше был. Но вчера я понял… — Он делает вдох и кладет ладонь на мое согнутое колено. — Уиллоу, рядом с тобой ему хочется становиться лучше и добиваться большего. До твоего возвращения он был близок к тому, чтобы сдаться. Он никогда в этом не признается, но в нем уже погас тот прежний огонь. Он мог сколько угодно говорить о том, что хочет уйти из Argonaut и стать чемпионом, но ничего для этого не делал. Ты это изменила.

Я не нахожу слов. Услышь я подобное от кого-нибудь другого, возможно, не поверила бы и решила, что меня просто пытаются утешить. Но Марк не из тех, кто врет или подслащивает правду: если он что-то говорит, значит, действительно так считает. И он искренне верит, что Деву лучше, когда я рядом.

Тогда остается задать вопрос, к которому, по сути, все это и сводится.

— Как думаешь, нам стоит дать себе шанс? Мне и ему?

— Да.

Он едва заметно сжимает мое колено. Жест настолько легкий, что его почти можно не заметить, но от него часть тяжести, давившей на мои плечи из-за необходимости принять это решение, словно исчезает.

— Ладно, — выдыхаю я. — Если ты не против. Больше всего я боялась разозлить именно тебя.

Марк смеется, снова выпрямляет мою ногу и принимается за внешнюю сторону бедра.

— Больше, чем Окли? Черт, неужели я настолько страшный?

Я одариваю его сухим взглядом и начинаю загибать пальцы, перечисляя причины:

— Ты огромный. У тебя вечно такой вид, будто ты на кого-то злишься. Я годами была уверена, что ты меня ненавидишь. А прямо сейчас ты вдавливаешь пальцы в мой подвздошно-большеберцовый тракт, и мне невыносимо больно. Так что да. Ты страшный.

— Виноват. — Он лукаво косится на меня и давит еще сильнее.

Я тихо взвизгиваю, но вслед за болью неожиданно приходит облегчение. Это одновременно ужасно и прекрасно.

— Господи, какой же ты мудак.

Он качает головой, пытаясь сдержать улыбку, но безуспешно.

— Ну вот. Та самая заноза, которую я помню.

Я смеюсь.

— Ты еще пожалеешь, что посоветовал мне быть с Девом. Теперь тебе придется терпеть и меня.

— Какой ужас, — невозмутимо отвечает он.

До этого разговора я, возможно, решила бы, что он говорит серьезно. Но, как выяснилось, Марк вовсе не мой враг. Если уж на то пошло, лучшего союзника в наших с Девом отношениях мне и пожелать было нельзя.

Я позволяю ему мучить меня еще минут десять, после чего наконец сдаюсь и с его помощью медленно сажусь. Но прежде чем я успеваю спрыгнуть с массажного стола, Марк крепко кладет ладонь мне на плечо и пристально смотрит в глаза.

— Поговори с братом, — настаивает он. — После всей истории с Джереми я не знаю, как он к этому отнесется. Он понимает, что Дев никогда не причинит тебе боль намеренно, но ему может понадобиться время, чтобы разобраться в своих чувствах по поводу всего этого.

Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

— Я поговорю с ним, — обещаю я. — Но только лично.

Марк кивает, убирает руку с моего плеча и помогает мне слезть со стола. Оказавшись на ногах, я крепко сжимаю его пальцы, радуясь этой неожиданно возникшей между нами близости.

— Спасибо, Марк, — говорю я. — За оба сеанса терапии. С меня нужно брать двойную плату.

Он смеется так громко, как я от него еще никогда не слышала. По общепринятым меркам смех все равно довольно тихий, но для Марка это уже достижение.

— Этот за счет заведения, — поддразнивает он. — Но в следующий раз заплатишь по полной.

В понедельник днем мы с Чавой сидим в самолете, направляющемся в Бельгию, где пройдет последняя гонка перед летним перерывом в «Формуле-1» — и последняя гонка, на которую я отправляюсь вместе с командой. Лететь меньше двух часов, но даже столько времени просидеть рядом с Девом для меня сейчас слишком много.

Во вторник и среду я гуляю по Спа и Франкоршаму, делая фотографии для своих соцсетей и аккаунтов Дева. В четверг наблюдаю из последних рядов толпы, как Дев очаровывает всех на интервью и встречах с болельщиками, а потом ускользаю прежде, чем он успевает меня найти. В пятницу и субботу прячусь в гараже за Марком и Чавой, изо всех сил стараясь свести общение с Девом к минимуму. Он постоянно пытается поймать мой взгляд, но, кажется, понимает, что подходить ко мне пока не стоит.

Держаться от него подальше — настоящая пытка, но мне нужно это расстояние, чтобы понять, чего я хочу от наших отношений дальше. Стоит ему оказаться слишком близко, как мысли начинают путаться, а когда я чувствую знакомое тепло его одеколона, вся способность рассуждать здраво окончательно испаряется. А если он, не дай бог, случайно коснется моей руки или откинет мои кудри за плечо — все, мне конец. От меня остается только бесформенная лужица на полу.

Я бы сама себе была противна, если бы не знала, что мои чувства взаимны. Если уж на то пошло, из нас двоих я, возможно, даже чуть меньше им одержима — хотя разница совсем невелика.