— Снимай. — Я указываю на его джинсы, потому что тоже хочу увидеть его целиком. Если сейчас он считает меня нетерпеливой, его ждет сюрприз. — Быстрее.

— Ладно, ладно, — со смехом сдается он, поднимаясь с кровати и наконец расстегивая верхнюю пуговицу джинсов.

Я завороженно наблюдаю, как он опускает молнию, открывая взгляду черные облегающие боксеры и отчетливую выпуклость под ними. Но когда Дев стягивает джинсы с бедер, я ахаю.

— У тебя татуировка. — Я приподнимаюсь на локтях, чтобы получше рассмотреть его левое бедро, где складываются в единую композицию распустившиеся цветы, рычащий тигр и строчки на разных языках, которые я не могу полностью разобрать. — Я так и знала.

Дев фыркает от смеха, выбирается из джинсов и снова опускается передо мной на колени на матрас.

— Только маме не рассказывай.

В таком положении я могу гораздо лучше рассмотреть его татуировку… и не только ее.

— Твой секрет в безопасности, — обещаю я, внезапно почувствовав сухость во рту.

Мне хочется откинуться назад и просто смотреть на него, но прикоснуться хочется еще сильнее. Я выпрямляюсь и цепляюсь пальцами за резинку его белья. Дев оставляет руки свободно висеть вдоль тела, позволяя мне делать все, что захочу, а когда я стягиваю ткань вниз и его член выскальзывает наружу, у меня резко перехватывает дыхание.

— Боже мой.

Я даже не понимаю, что произнесла это вслух, пока он не отвечает:

— Не переживай, малышка, — хрипло произносит он. — Ты справишься.

Я не настолько в этом уверена, но сдаваться не собираюсь, особенно после того, как так долго этого ждала. Я обхватываю его рукой, и кончики пальцев даже близко не сходятся.

Его резкий вдох едва доходит до моего сознания — я слишком сосредоточена на том, что вижу перед собой.

— Собираешься что-нибудь с этим делать? — спрашивает он, наконец возвращая мое внимание к себе. — Или лучше показать тебе, что я хочу сделать с тобой?

Я сглатываю, пытаясь обрести голос.

— Второе.

— Это мы можем устроить.

В следующую секунду я уже лежу на спине, а Дев располагается между моих бедер, и боксеров на нем больше нет. Теперь между нами не осталось ничего. Я без труда развожу ноги, и могла бы еще шире, но не стоит — если только я не хочу оказаться в бельгийской неотложке, где мне будут вправлять бедро обратно в сустав.

Растяжки и шрамы после операций меня почти перестали беспокоить, но необходимость самой говорить о том, что мне удобно, а что нет, все еще вызывает неловкость. Я знаю, что стесняться здесь нечего: это особенность моего тела, которую я не могу контролировать, часть моей жизни, и так будет всегда. И все же я краснею с головы до ног и изо всех сил стараюсь не сжаться в комок, встречаясь взглядом с Девом.

— Со мной осторожнее, ладно? — шепчу я, обхватывая его шею, пока он опирается на предплечья.

Мне даже не нужно просить. Он знает, как со мной обращаться. Знал всю мою жизнь. Но все равно мне необходимо произнести это вслух ради собственного спокойствия.

— Я знаю, что ты способна ногу за голову закинуть. Хватит притворяться. — В подтверждение шутки он мягко целует меня, а затем немного отстраняется и тихо добавляет: — Обещаю, я никогда не причиню тебе боли.

Этот мужчина способен переломить меня пополам, а я еще и спасибо скажу. Но если мы хотим повторить это снова, придется быть осторожными.

Наши губы то встречаются, то расходятся в ленивых, сладких поцелуях, однако дыхание у обоих становится все тяжелее, и вскоре мое нетерпение снова берет верх.

Словно почувствовав это, Дев проводит ладонью вниз по моему телу и вводит в меня два пальца, заставляя меня застонать.

— Готова?

— Пожалуйста, — с трудом выдыхаю я.

Ему хватает и этого. Проведя большим пальцем по клитору, он вытаскивает пальцы, блестящие от моей влаги, обхватывает себя рукой и направляет член ко входу.

О боже. Вот оно.

Головка упирается в меня, встречая небольшое сопротивление, когда он начинает входить. Дев что-то успокаивающе шепчет мне на ухо, напоминая дышать, и вскоре я уже сама приподнимаю бедра, желая большего. Он входит в меня сантиметр за сантиметром, давая время привыкнуть к ощущениям, к тому, как растягивает и заполняет меня. Я ожидала боли или хотя бы более сильного дискомфорта: с последнего секса прошло очень много времени, да и отрицать очевидное бессмысленно — он огромный. Но Дев двигается настолько плавно и бережно, что мне начинает казаться, будто наши тела действительно созданы друг для друга.

— Блядь, какая же ты тесная, — стонет он мне в шею, а затем поднимает голову и внимательно смотрит на меня. — Все хорошо?

Я киваю. «Да» застревает где-то в горле, и когда я приоткрываю губы, наружу вырывается только тихий, прерывистый стон.

Он медленно двигается вперед и назад, позволяя мне еще немного привыкнуть, и его движения остаются мягкими, но уверенными, пока наконец он не входит до конца и его бедра не прижимаются к моим.

— Все еще хорошо? — спрашивает он почти шепотом.

— Боже, да.