Я больше не собираюсь бороться с тем, как сильно меня к ней тянет. Будут ли последствия? Еще какие, мать их.

Но я готов с ними справиться.

— Я не хочу, чтобы между нами все сводилось только к физическому, — говорю я. Нет смысла лгать или скрывать от нее правду. — Я хочу тебя всю, Уиллоу. И уже давно. И не думаю, что смогу согласиться на что-то меньшее.

На ее шее бешено пульсирует жилка, пока она внимательно всматривается в мое лицо, наверняка пытаясь найти хотя бы малейший намек на неискренность. Не обнаружив его, она снова встречается со мной взглядом, в котором появляется осторожная готовность принять мои слова. Если ей настолько трудно поверить, что я хочу ее целиком — тело, разум и душу, — значит, мне просто придется постараться сильнее и доказать это.

Но теперь она должна сама сказать, чего хочет. Мою позицию она знает.

— Подумай, чего хочешь ты, — прошу я, обхватывая ее лицо ладонями, чтобы она не могла отвести взгляд и точно поняла, насколько серьезно я говорю. — Возьми столько времени, сколько тебе нужно. Не торопись и не заставляй себя.

Я провожу большими пальцами по ее скулам, молясь, чтобы это не оказалось последним разом, когда мне позволено прикасаться к ней вот так.

— Просто знай: я буду ждать, потому что точно знаю, чего хочу я. Тебя.

ГЛАВА 23 Уиллоу

На следующее утро, когда я выбираюсь из постели, все тело болит так, будто меня переехал грузовик. Вчера я почти не пила, так что списать это на похмелье не получится, зато во всем остальном явно перестаралась: слишком долго была на ногах, слишком много танцевала и надела совершенно непрактичную обувь, даже не задумавшись о последствиях. Теперь приходится за это расплачиваться.

Когда я осторожно делаю шаг в сторону ванной, поврежденная суставная губа левого тазобедренного сустава — та самая, которую врачи уже трижды восстанавливали и теперь отказываются оперировать снова, — болезненно защемляется, и нога едва не подкашивается. Боль острая и сильная, но, к счастью, быстро проходит, хотя я прекрасно понимаю: стоит попробовать сделать еще один шаг, и все повторится.

Мне срочно нужно выпить побольше воды, принять противовоспалительное и осторожно растянуться. В последнее время я слишком халатно относилась к своему телу, и теперь это вышло мне боком.

И все же, если это цена за вчерашний вечер, я готова заплатить ее без единой жалобы. Я с трудом сдерживаю улыбку, когда вспоминаю, как целовалась с Девом в том полутемном коридоре. Конечно, обстановку сложно назвать романтичной, и да, все снова произошло под влиянием момента, но, боже… Если бы бедро не болело так сильно, я бы сейчас наверняка лежала и от восторга болтала ногами, как влюбленная девчонка.

Я пообещала Деву не торопиться с решением о том, что будет между нами дальше, но, постучи он прямо сейчас в мою дверь, я, скорее всего, тут же бросилась бы ему на шею. А значит, мне лучше избегать его, пока я не успею взвесить все за и против и понять, чего на самом деле хочу и готова ли принять последствия, которые могут за этим последовать.

Лежа на коврике для йоги, я пишу Грейс и Шанталь, морщась от неприятных ощущений во время растяжки и с благодарностью отвлекаясь на почти бессвязные сообщения подруг, пока рассказываю им последние новости о ситуации с Девом. Через двадцать минут телу почти не становится легче, зато мысли немного проясняются. Обе мои лучшие подруги советуют мне следовать за сердцем, и от осознания, что они меня поддерживают, становится проще, хотя именно их мнения я никогда и не боялась.

Но по дороге на завтрак я буквально сталкиваюсь с одной из своих проблем.

Марк удерживает меня на ногах, крепко схватив за плечи. Столкнулись мы по моей вине: я так увлеклась мысленным составлением списка за и против, что не заметила, как он выходит из номера, пока не стало слишком поздно. Хотя, возможно, это сама судьба решила вмешаться и заставить меня наконец встретиться со своей тревогой лицом к лицу.

— Ты в порядке? — спрашивает он, нахмурившись от искреннего беспокойства. Учитывая, что он почти на полметра выше меня, вопрос вполне оправдан: при желании он мог бы одним столкновением стереть меня с лица земли.

— Все нормально, — отвечаю я, хотя из-за резкой остановки боль снова вспыхивает.

— Не похоже, что нормально.

Ну конечно, Марк скажет все как есть. Осторожно отстранившись от него, я на мгновение задумываюсь, не соврать ли снова, но сегодня боль настолько сильная, что наверняка написана у меня на лице.

— Бедро немного беспокоит, — объясняю я. — Но ничего серьезного, обещаю.

Он хмурится еще сильнее и отходит на несколько шагов, оставляя между нами метра три, после чего поднимает руку и жестом зовет меня к себе.

— Пройди ко мне. Хочу посмотреть, как это влияет на твою походку.