Не раздумывая, я притягиваю ее к себе. Обхватываю за плечи, а она визжит и жалуется, какой я мерзкий и потный, но все равно крепко обнимает в ответ. На мгновение я забываю, где мы находимся и кто на нас смотрит, наклоняю голову и прижимаюсь щекой к ее волосам. Словно зависимый, вдыхаю аромат, жадно улавливая очередную дозу ее ванильного сладкого запаха. До этого мгновения я даже не понимал, насколько по ней истосковался.

Просто нелепо, до чего я докатился… Нюхаю гребаные волосы девушки лишь потому, что этот запах возвращает меня в ту ночь, когда мои руки были повсюду на ее теле.

Я отстраняюсь, обхватываю ее лицо ладонями и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Ты все еще хочешь этим заниматься? Готова какое-то время терпеть все это безумие?

— Больше всего на свете.

Сияние в ее глазах едва не заставляет меня наклониться ближе, чтобы рассмотреть его вблизи.

Я улыбаюсь еще шире — хотя, казалось бы, куда уж шире, — подмигиваю ей, а затем отпускаю и поворачиваюсь к выстроившимся в очередь людям, которые жаждут моего внимания, готовясь к новой порции объятий и похлопываний по плечу. Потому что, продолжи я смотреть на нее хотя бы еще секунду, обязательно сделал бы то, о чем мне нельзя даже думать, особенно когда ее брат стоит прямо рядом с нами.

Но скоро Окли уедет, и удерживать меня от необдуманных поступков буду лишь я сам.

А самообладанием я никогда не славился.

ГЛАВА 9 Уиллоу

Даже укладываясь в постель в тот вечер, я все еще нахожусь под мощным приливом адреналина после Гран-при.

«Формула-1» — зрелище, которому нет равных. Страсть ощущается во всем: от гонщиков до болельщиков. Возможность полностью погрузиться в эту атмосферу казалась невероятной привилегией. Даже вечеринка после гонки, которую снова устроила SecDark, искрилась энергией минувшего дня, и к тому моменту, когда я ушла, та даже не думала угасать. Я осталась бы подольше, если бы завтра меня не ждал ранний вылет из Ниццы и ноги не болели от того, сколько времени сегодня пришлось провести стоя. Но перед тем как попрощаться, я хотя бы успела прикоснуться к этому элитному миру.

Я определенно подсела и теперь с нетерпением жду продолжения.

До сих пор не верится, что следующие несколько недель я смогу наблюдать за всем с такого близкого расстояния. Работа, несомненно, будет сложной, а расписание — изнурительным, но я готова к испытанию. Настолько, что меня даже немного расстраивает необходимость завтра вернуться в Штаты и пропустить Гран-при Испании. Но и у этой тучи есть светлая сторона: я лечу прямиком в Техас, чтобы посетить штаб-квартиру Argonaut Racing, а значит, увижу место, где зарождается вся магия.

После такого суматошного дня я не могу отключить мысли и без конца ворочаюсь в постели. И дело не только в возбуждении, которое до сих пор бурлит во мне после просмотра гонки из вип-зоны. Возможно, мне не дает покоя одно воспоминание, снова и снова прокручивающееся в голове: после гонки Дев притянул меня к себе, заключив в самые потные, жаркие — в буквальном смысле — и крепкие объятия.

А то, как он обхватил мое лицо ладонями, будто это было самым естественным жестом на свете? Будто ему было все равно, кто смотрит? Будто во всем гараже для него существовала только я? Да. Это определенно одна из причин, по которым я сейчас не могу уснуть.

Все выглядело вполне невинно — Окли даже глазом не моргнул. Но для меня этот момент значил гораздо больше. Он напомнил о том, что произошло на лестнице через несколько дней после моего самого унизительного пьяного признания в жизни: все детство и подростковые годы я была влюблена в Дева.

Если честно, я до сих пор в него влюблена, и это чувство всегда таилось в потаенных уголках моего сердца. Долгое время оно оставалось запертым, но никуда не исчезло. Я удерживала его взаперти, пока встречалась с Джереми и любила парня, который, как мне казалось, будет хорошо ко мне относиться. Но, когда мое сердце разбилось, прежние чувства снова выбрались на свет.

После случившегося Окли был рядом и помогал мне собирать себя по кусочкам после измены и постоянных попыток убедить меня в том, что я сама все выдумываю. Но Дев тоже меня поддерживал. Не так часто, как брат, и уж точно не настолько решительно — не он отправил Джереми в больницу со сломанным носом и несколькими треснувшими ребрами. Однако даже небольшими поступками Дев очень многое для меня изменил.

Он писал просто для того, чтобы узнать, как у меня дела, и присылал фотографии из той точки мира, где находился на очередной неделе. Отправлял по электронной почте рецепты, случайно найденные в интернете, потому что знал: выпечка помогает мне успокоиться в минуты стресса. Однажды он даже прислал сделанную на заказ мишень для дартса с лицом Джереми. Это было глупо и совершенно бессмысленно с точки зрения потраченных времени и денег, но зато заставило меня смеяться, особенно когда я метала дротики прямо в глаза Джереми.