Девочки замолкают. Это им понятно. Я не могу и не стану снова подвергать опасности дружбу брата. Когда я рассказала Окли о том, что произошло с Джереми, он ни разу во мне не усомнился. В ту же секунду встал на мою сторону. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить его за преданность и веру в меня. И не могу отплатить ему тем, что свяжусь с еще одним его другом, какими бы глубокими ни были мои чувства и сколько бы лет я их ни испытывала. Я не стану рисковать и снова создавать проблемы.

— Ладно, — уступает Шанталь. — Возможно, как парень он действительно не лучший для тебя вариант. Но я не вижу ничего плохого в тайной связи без обязательств.

— Шанталь.

— Да брось, это же идеально! Вы будете путешествовать вместе и останавливаться в одних отелях. Так легко будет незаметно пробираться друг к другу в номера и…

— Этого не случится.

Она перебрасывает косы через плечо и внимательно меня разглядывает.

— А может, стоило бы. Возможно, несколько оргазмов, которые ты получила не собственными усилиями, сделают тебя чуть менее раздражительной.

Я резко втягиваю воздух, но не успеваю велеть ей не лезть не в свое дело — и признаться, что даже не помню, когда в последний раз сама доводила себя до оргазма, — потому что Грейс мечтательно вздыхает:

— Лето создано для того, чтобы влюбляться, Уиллоу.

Я снова перевожу взгляд на телефон.

— Почему бы тебе не впустить любовь в свою жизнь?

— Только не с ним.

Нужно прекратить этот разговор, прежде чем им придут в голову новые безумные идеи.

— Послушайте меня: ничего не произойдет. Это невозможно.

Шанталь снова поворачивает телефон к себе. Мне необязательно видеть Грейс, чтобы понять: сейчас она закатывает глаза вместе с ней.

— Вы понятия не имеете, о чем говорите, — ворчу я.

Смех Грейс разносится по спальне так, словно она находится здесь вместе с нами.

— Можешь повторять это сколько угодно, милая. Но никто не знает тебя лучше нас.

Отдохнув несколько дней дома, я включаю на ноутбуке трансляцию перед Гран-при Испании и перебираю одежду, пытаясь понять, что действительно понадобится мне в ближайшие месяцы. Во время гоночных уик-эндов придется носить ужасную форму, зато в большинство будних дней я, скорее всего, смогу одеваться как захочу. И все же сократить количество вещей оказывается непросто.

За исключением этапа в Монреале, все ближайшие гонки пройдут в Европе, поэтому хотя бы не придется беспокоиться о резких перепадах климата при каждом переезде. Но сначала, по словам Чавы, Дев хочет, чтобы я приехала к нему в Сан-Диего на время перерыва перед Гран-при Канады, который состоится через две недели.

Возвращаться домой мне не особенно хочется. Я виделась с родителями, когда они приезжали в Нью-Йорк на мой выпускной, да и перспектива снова спать в своей детской комнате не слишком привлекает. Но, по словам Чавы, эта поездка не обсуждается. Так что, похоже, я возвращаюсь в Калифорнию.

— Ты в порядке? — спрашивает Шанталь, прислонившись к дверному косяку. — Ты уже довольно долго смотришь на эту кучу пародий на американский флаг.

Я убавляю громкость комментаторов, предсказывающих исход гонки, и шумно выдыхаю.

— Пытаюсь решить, что взять с собой, — признаюсь я. — Хочу убедиться, что у меня будет все необходимое для каждой страны, куда мы отправимся.

— Собирай штампы в паспорте, детка. — Она мечтательно вздыхает. — Как же я тебе завидую. А мне придется остаться здесь и работать в офисе. Фу.

— И правильно делаешь, что завидуешь, — поддразниваю я. — Но, может… Вот черт, мой паспорт!

Шанталь смеется, пока я вскакиваю и хватаю с комода сумочку, которую брала в Монако. Нащупав синюю книжечку, я с облегчением опускаю плечи. Без нее я точно никуда не уеду.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает она, пока я осторожно кладу паспорт на комод, чтобы он постоянно оставался на виду. — Не пойми неправильно, это потрясающая возможность. Но все кажется немного… сумасшедшим.

— Так и есть, — соглашаюсь я, снова усаживаясь на пол.

Устроившись поудобнее, я открываю маленький блокнот на странице со списком вещей.

— Но да, я уверена. Я этого хочу.

На ее лице появляется подозрительная ухмылка.

— Ты хочешь оседлать Дева…

— Не говори этого! — визжу я, бросая в нее ручку.

Она легко уклоняется, отшатнувшись назад.

— Мы обе знаем, что хочешь, — воркует Шанталь, заходя дальше в спальню и подталкивая ко мне сумку с туалетными принадлежностями пальцами ног, накрашенными розовым лаком. — Но ладно, больше не буду. Пока что.

— О, спасибо, — ворчу я, хватая коробку слева от себя. — Какая же ты добрая.

Шанталь приседает рядом, не обращая внимания на мой сарказм.

— Это та самая Большая Коробка Таблеток?