Меня не раз называли романтиком. Сентиментальным дураком. Но как я мог вырасти другим? Все мое детство прошло под фильмы Болливуда, где мужчины кружатся среди цветочных полей и поют о том, что любимая девушка прекраснее всех ромашек, роз и тюльпанов на свете. Какого хрена после такого я должен удержаться и не сказать Уиллоу, что она сияет ярче всех звезд на небе? Как я могу посмотреть на нее и просто сказать: «Ты хорошо выглядишь», когда мне хочется прокричать с вершины заснеженной горы, что один лишь звук ее голоса способен поднять меня из могилы?

И все же я заставляю себя прочистить горло и произнести:

— Ты хорошо выглядишь.

Ее счастливое лицо ослепляет, словно я смотрю прямо на солнце. И мне совсем не хочется отводить взгляд. Я позволил бы ей отнять у меня зрение, забрать воздух из легких. Позволил бы сделать со мной все, что угодно, и все равно был бы благодарен ей до конца своих дней.

— Ты тоже ничего, — шутит она, но затем бросает взгляд на свою семью и вспоминает, что у нас есть зрители. — Не могу дождаться, когда увижу Алишу.

Я усмехаюсь.

— Думаю, тебе понравится ее эффектное появление. Мы с парнями понесем ее, как настоящую принцессу.

Затем я заставляю себя переключить внимание на доктора и мистера Уильямсов.

— Спасибо, что приехали на эти выходные. Знаю, всего здесь столько, что голова кругом.

Доктор Уильямс широко мне улыбается, и на ее щеках появляются те же ямочки, что и у дочери.

— Неха предупреждала, чтобы я готовилась, но даже представить себе не могла ничего подобного. Хотя мне понравилась каждая секунда. Теперь не терпится побывать на твоей свадьбе.

Последнюю фразу она произносит с улыбкой, явно поддразнивая меня, а я уже представляю себя под этим мандапом вместе с Уиллоу.

Так, чувак, сбавь обороты.

Краем глаза я замечаю одну из подружек невесты: она высовывается из задней двери дома и машет рукой, пытаясь привлечь мое внимание.

— Это за мной, — говорю я Уильямсам и киваю Окли. Он тоже будет помогать, ведь он нам практически родной. — Почти пора выводить невесту. Увидимся со всеми вами позже.

Доктор Уильямс быстро обнимает меня, а затем отправляет нас заниматься делом. Но прежде чем уйти, я встречаюсь взглядом с Уиллоу.

Сегодня вечером. Наконец-то мы все расскажем Окли.

Моя сестра официально стала замужней женщиной. А это значит, что теперь все внимание тетушек, жаждущих кого-нибудь сосватать, переключилось на меня.

— Сынок, у моей подруги Сонали есть внучка, она работает хирургом-травматологом, — воркует одна из пожилых женщин. — Из нее получится прекрасная жена. Если ты разобьешься, она тебя починит!

Окружившие меня женщины заходятся хохотом, браслеты и украшения звенят, когда они хлопают в ладоши, словно только что услышали самую смешную шутку в своей жизни.

Прием идет всего полчаса, а я уже получил столько подобных предложений, что сбился со счета. Если так продолжится, ночь будет долгой.

Я стараюсь как можно незаметнее выбраться из окружения тетушек и пробираюсь сквозь толпу гостей, которые общаются, едят и танцуют, молясь лишь о том, чтобы меня не перехватила очередная женщина, решившая устроить мою личную жизнь. По пути со мной здороваются несколько человек, но, к счастью, никто не мешает мне выбраться из огромного шатра.

Оказавшись на свежем ночном воздухе, я глубоко вдыхаю, радуясь возможности хотя бы ненадолго сбежать от оглушительного шума после такого насыщенного дня. К счастью, все прошло без единой заминки: от клятв и коктейльного часа до эффектного появления молодоженов на приеме. Но мне нужна передышка.

Я несколько раз замечал Уиллоу, но стоило мне попытаться к ней подойти, как меня тут же перехватывал кто-нибудь, желающий обсудить мое будущее и перспективы на личном фронте. Найду ее позже. Вот только насколько позже — еще неизвестно.

— Долгий денек, да? — раздается у меня за спиной.

Я оглядываюсь через плечо и вижу неспешно приближающегося Рида.

Пытаюсь рассмеяться, но вместо смеха вырывается какой-то мучительный стон.

— А он еще даже близко не закончился.

Рид получил приглашение на свадьбу благодаря моей маме, которая практически усыновила его, когда мы жили вместе в Монако. Каждый раз, когда родители приезжали меня навестить, она настаивала, что обязана позаботиться и о нем, особенно после того, как узнала, что его мать умерла много лет назад, а пожилая бабушка — единственная оставшаяся у него родня. С тех пор его приглашали на каждый семейный отпуск и каждую встречу, хотя он всегда вежливо отказывался. Но от этого приглашения отвертеться ему не удалось.

— Должен признать, — говорит Рид, вставая рядом со мной и поднимая взгляд на мерцающие гирлянды, раскинувшиеся над нашими головами словно полог. — Наверное, это лучшая вечеринка, на которой я когда-либо был. Вы реально умеете превращать свадьбу в праздник.

— Это мы умеем, — соглашаюсь я и чокаюсь своим бокалом шампанского с его.

Он смеется, делает глоток и задумчиво смотрит на меня.