Последовавшая пауза затягивается настолько, что я отнимаю телефон от уха, чтобы проверить, не оборвался ли звонок.

— Уиллоу? — наконец переспрашивает он, и в его голосе отчетливо слышится неприязнь.

Я тихо выдыхаю с облегчением: пусть с таким отношением, но он хотя бы все еще на линии.

— Да, я веду соцсети Дева…

— Я знаю, кто вы, — обрывает он меня. — Есть какая-то причина, по которой мистер Андерсон сейчас не отвечает на собственный телефон?

— Он… — Я замолкаю, глядя на Дева на сцене, на его широкую улыбку и, если уж совсем честно, довольно впечатляющие танцевальные движения. — Сейчас он немного занят. Я могу что-нибудь ему передать?

— Нет, — тон Говарда не допускает возражений. — Я перезвоню утром.

— Подождите! — кричу я так громко, что сидящие рядом люди оборачиваются и начинают на меня глазеть. — Можно хотя бы узнать, новости хорошие?

Он снова молчит так долго, что я уже начинаю думать, не повесил ли он трубку, но наконец отвечает:

— Да.

О боже. Это действительно тот звонок, который Дев ни за что не захотел бы пропустить.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Пожалуйста, просто… подождите одну секунду, ладно?

Я вскакиваю и начинаю махать свободной рукой парням на сцене, надеясь привлечь внимание хотя бы одного из них.

— Он захочет услышать это как можно скорее.

— У меня нет на это всей ночи, — ворчит Говард, но я его почти не слышу.

Каким-то образом именно Дев первым замечает меня, и, как только он смотрит в мою сторону, я указываю на телефон и кричу:

— Это Говард!

Этого оказывается достаточно.

Через секунду Дев уже спрыгивает со сцены, приземляясь как настоящий герой боевика, и со всех ног несется ко мне. Я не успеваю и глазом моргнуть, как он выхватывает телефон у меня из руки, резко останавливается и подносит его к уху.

— Говард? Что происходит?

Музыка по-прежнему гремит, а остальные парни кое-как заканчивают номер, уже особо не стараясь, но хотя бы доводят его до конца. Я же не свожу глаз с Дева, следя за малейшей переменой в его выражении лица.

— Это уже официально? — спрашивает он.

Слушая ответ, Дев поджимает губы, и по его лицу совершенно ничего нельзя понять.

— Хорошо. Да. Спасибо, Говард. Я очень ценю, что вы позвонили.

Сердце колотится так сильно, что вот-вот вырвется из груди. От ожидания становится трудно дышать.

— Ну? — тороплю я. — Что происходит? Какие новости?

Проходит еще мгновение. Музыка достигает оглушительной кульминации. И тогда Дев улыбается — широко, ослепительно, прекрасно.

— Я перехожу в Mascort.

ГЛАВА 30 Дев

После пяти изматывающих часов переговоров по видеосвязи прошлой ночью утром Говард присылает контракт с Mascort.

Я подписываю его, а оба моих родителя стоят у меня за спиной. Мама осыпает меня поцелуями и благословениями, а папа сжимает мое плечо, и в его глазах блестят слезы. Алиша тоже была бы здесь, если бы сейчас ей не делали макияж. Каким-то чудом она даже не разозлилась на меня за то, что я ненадолго перетянул на себя крошечную долю внимания. И все же сегодня я намерен сделать все, чтобы оно целиком и полностью принадлежало ей.

Остаток утра проносится как в тумане. Алиша скрывается от всех, пока начинается бараат[14]. Музыка, сопровождающая свадебную процессию, гремит так громко, что ее слышно с другого конца улицы. И вот наконец наступает время самой свадебной церемонии.

Я выхожу из дома к гостям, которые уже расселись по местам, и приветствую тех, кто постепенно прибывает со стороны жениха. Когда наконец появляется сам жених, первой его встречает моя мама и, соблюдая несколько традиций, смысла которых мне никогда не понять, — например, хватает его за нос, — провожает к возвышающемуся над землей мандапу.

Четыре опоры помоста увиты красными, белыми и розовыми розами, а еще десятки цветов ниспадают с кремового шелкового балдахина. Перед ним стоят шесть богато украшенных стульев: два обращены к гостям и еще по два расположены с каждой стороны. Они идеально расставлены вокруг разложенных на красно-золотом ковре предметов для церемонии. Все выглядит прекрасно — как и каждая деталь этих выходных.

Я обвожу взглядом все прибывающую толпу, которая к началу церемонии будет насчитывать двести человек, и ищу среди гостей одно конкретное лицо.

Кто-то касается моего плеча, и я оборачиваюсь.

На Уиллоу темно-оранжевое сари, которое я видел висящим в ее комнате в ту ночь, когда тайком пробрался к ней, и этот цвет подчеркивает теплый оттенок ее смуглой кожи. Она стоит рядом с родителями и Окли, а значит, я не могу сказать ей все, что отчаянно хочу, и уж тем более не могу позволить своим чувствам отразиться на лице. Как бы трудно это ни было, я не должен нас выдать.

Пока еще нет.