Она срывается с громким стоном. Я не отрываю от нее губ, пока волны удовольствия проходят сквозь ее тело, все еще чувствуя ее вкус и постепенно замедляя движения, пока она не обмякает передо мной. Оставив несколько нежных поцелуев на внутренней стороне ее бедер, я осторожно вынимаю пальцы и с удовольствием смотрю, как они блестят под флуоресцентным светом.

— Я уже несколько дней мечтал это сделать, — говорю я, садясь на пятки и проводя тыльной стороной ладони по губам. Затем поднимаю на нее взгляд с порочной ухмылкой. — Жаль, ты не позволила мне, когда я пробрался к тебе домой.

Она смотрит на меня с выражением, в котором умиление борется с раздражением. Будто не может решить, признаться мне в любви или пнуть меня в лицо.

— Если бы ты тогда это сделал, — произносит она, тяжело дыша, — Наши отношения уже точно перестали бы быть тайной.

Она права. Стоит моей девочке наконец перестать себя сдерживать, как она становится громкой и необузданной, и я ни за что не хотел бы заставлять ее быть тише.

Тут ее глаза расширяются.

— О боже, ты же не думаешь, что нас кто-нибудь слышал?

Я качаю головой.

— При такой громкой музыке? Я удивлюсь, если там вообще кто-то способен услышать собственные мысли.

Ее плечи опускаются, и она облегченно выдыхает, а я успокаиваю ее поцелуем с внутренней стороны колена. Потом поправляю юбку, позволяя ей снова опуститься до лодыжек, и возвращаю Уиллоу вполне приличный вид — если не считать отсутствующих трусиков и румянца на щеках.

— Скоро нам уже не придется так тщательно все скрывать, — обещаю я. — Еще два дня.

— Еще два дня, — запыхавшись, повторяет она.

И это будут самые долгие два дня в моей жизни.

ГЛАВА 29 Уиллоу

Дев размазал мне мехенди.

Не то чтобы это сильно бросалось в глаза, но я-то знаю, почему линии на кончиках пальцев получились не такими четкими, как могли бы, и почему цветок на запястье теперь больше похож на разросшийся сорняк. Это наш маленький секрет — как и наши отношения, которым предстоит оставаться тайной еще один день.

Я не видела его со вчерашнего вечера. Все утро и день он был занят религиозными церемониями и обедами с бабушками и дедушками, а я все это время считала часы до начала гарбы[11].

Судя по часам на прикроватной тумбочке, остался всего час. От предвкушения мне хочется кричать.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я позвонила Грейс и Шанталь за моральной поддержкой и рассказала им обо всем, что произошло за последние несколько дней. Отпарила свою лехенгу[12] и мамину на сегодняшний вечер. Вымыла волосы, нанесла маску глубокого кондиционирования, выпрямила и уложила их. Перекрасила ногти в тон изумрудно-зеленому наряду. Я даже отправилась на долгую прогулку по пляжу, словно героиня какого-то клишированного фильма. Мне просто до безумия хочется увидеть Дева.

Помогая маме собраться в спальне родителей, я возвращаюсь на первый этаж, где находится моя комната. Андерсоны действительно не пожалели ничего для этой свадьбы. Этот дом — как и два других — лучшее тому доказательство. Наверное, когда я вернусь в Нью-Йорк, мне понадобится время, чтобы снова привыкнуть к своей квартире, потому что она целиком уместилась бы в здешней гостиной.

Не желая думать о возвращении в город, я отгоняю эту мысль.

Я люблю Нью-Йорк и всегда буду любить, но пока не готова возвращаться к той жизни, которую он олицетворяет. Будет тяжело отказаться от этого безумного водоворота, который за последние несколько месяцев успел стать мне таким родным, а перспектива оставаться на одном месте вместо того, чтобы почти каждую неделю садиться в самолет и лететь в новый город, кажется такой… пресной. Скучной. Серой.

Путешествия по миру вместе с Девом наполнили мою жизнь красками, о существовании которых я даже не подозревала. Никогда не думала, что найду свое призвание в мире автоспорта. Он всегда был частью моей жизни — мечтой моего брата, пока тот от нее не отказался, и чем-то, что, как мне казалось по множеству причин, совершенно мне не подходит. Но оказалось, что подходит. И я не хочу уходить из этого мира. И уж точно не хочу уходить от Дева.

Вселенная, должно быть, знает, насколько отчаянно я хочу остаться с ним — или хотя бы насладиться каждой минутой рядом, прежде чем нас официально разлучат, — потому что он стоит прямо у двери моей спальни. Прислонившись к косяку с телефоном в руке, он одет в зеленую курту[13], оттенок которой настолько идеально совпадает с цветом моей лехенги, словно оба наряда сшили из одного куска ткани.

Я еще не успеваю осознать, что делаю, а ноги уже сами несут меня к нему. Будто почувствовав мое присутствие, он отрывается от телефона.

И улыбается.

Да. Я никогда не смогу уйти от этого мужчины.

Через секунду я уже рядом и жадно разглядываю его с головы до ног.

— Вау, ты выглядишь…

Он выпрямляется. Клянусь, даже грудь немного выпячивает.