Несмотря на то что я не виновата в потере памяти, все же чувствовала раздражение из-за того, что всё это было так неловко. Из-за этого чувствовала себя забывчивым ребёнком, а когда мне говорили что я когда-то встречалась и общалась со всеми членами его семьи, у меня в животе снова начинало всё переворачиваться. Почему всё не может быть просто? Почему?

Я поспешно поставила фотографию на место.

— Ты не возражаешь, если я приму душ и пойду спать?

Он замер за моей спиной.

— Если ты этого хочешь. Или я могу приготовить тебе что-нибудь поесть, пока ты принимаешь душ. Я знаю, ты голодна.

Как по команде мой желудок снова заурчал.

— Да, ладно, так и сделаем. — Я знала, что мои слова были резкими, но ничего не могла с собой поделать.

Он сердито провёл рукой по волосам, когда я повернулась к нему лицом, и исходящая от него энергия взметнулась вверх.

— Я принесу тебе полотенце. Твои вещи должны быть в моей комнате. Уэс перевёз всё твоё имущество из старой квартиры, когда ты закончила подготовку, и оставил все здесь. Одежда, уцелевшая после битвы в поместье, тоже доставлена сюда, так что у тебя должен быть большой выбор.

— Ох, — удивлённо ответила я. Они продумали всё, и это, наверное, хорошо. Забавно, я даже не подумала о том, что у меня нет зубной щётки. Все мои мысли были заняты тем, как сбежать от этого удушающего чувства пустоты в памяти. Это сводило меня с ума.

Уайетт оставался в шести футах от меня, выражение его лица невозможно было прочесть, но тяжесть его взгляда давала мне понять, что он далеко не спокоен.

— Ты любишь сэндвичи?

Боги. Это было невыносимо.

Но тут я поняла, что он спрашивает меня о еде.

— Ты не знаешь, люблю ли я их?

Он снова провёл рукой по волосам.

— Честно говоря, нет, я не уверен.

— И при этом мы были парой? — Беспокойство в его глазах усилилось от моего вопроса, он открыл рот, чтобы ответить, но поскольку у меня не было настроения погружаться и в эту тему, я добавила: — Конечно, готовь всё, что хочешь. Я не привередлива. — По крайней мере, так думала. — Ах да, только без моркови. Тут моя мама была права.

Я выскочила из комнаты, пока наш неловкий разговор не стал ещё хуже.

Поскольку его квартира была маленькой, найти ванную и спальню оказалось нетрудно. Это были буквально единственные две комнаты в конце короткого коридора.

Я не стала задерживаться в его комнате. Кровать была огромного размера и занимала почти все пространство и напоминала мне о ночах, которые мы разделили в поместье, но то осталось в прошлом. Тогда Уайетт был для меня буквально чужим, и его жаждало моё тело.

Теперь я начинала узнавать его и не была так уверена в том, что мы пара. Да, мне нравилось спать с ним, очень нравилось. Но после безопасной комнаты я увидела в нём сторону, которой не было во время наших жарких встреч в поместье. Он контролировал. Он требовал, не обращая внимания на мои желания.

Покачав головой, я взяла из одной из коробок, сложенных у стены, пару хлопковых пижамных штанов и футболку. Ничего сексуального, что мне и было нужно. Я не хотела, чтобы Уайетт использовал своё сексуальное обаяние, и я оказалась под ним, извиваясь, как сука в течке.

Захватив всё необходимое, включая туалетные принадлежности, которые — о чудо! — тоже не узнала, но решила, что они мои, поскольку были женскими, я нырнула в душ и быстро управилась.

Я старалась не думать об интимности того, что моюсь в ванной Уайетта, игнорировала марку его шампуня, то, что он предпочитает, чтобы туалетная бумага свисала сверху рулона, а не снизу, но невозможно было не заметить некоторых деталей.

Например, то, что его полотенца аккуратно висят на вешалке, а не валяются на полу, или что в его мусорном ведре лежит пластиковый пакет, а не просто голое ведро. Или как его бритва и запасные лезвия аккуратно сложены на углу стойки.

Так что я узнала о нём ещё кое-что. Он любил чистоту и порядок.

Но так же быстро, как пришла эта мысль, её сменило дурманящее чувство разочарования. Это потому что СВС требует порядка и дисциплины, или Уайетт действительно такой?

Я не знала.

Потому что я не знала его.

Боже мой.

Одевшись, я расчесала влажные волосы и прошлёпала обратно на кухню. Боги, я устала, и мой мозг снова задавал слишком много вопросов.

Уайетт стоял у кухонной стойки, накладывая мясо и сыр на хлеб, щедро намазанный майонезом. Он поднял взгляд, его взгляд скользнул по моему телу. В его радужках засветился огонь.

Интересно, что он нашёл таким привлекательным. В моём облике не было ничего кричаще-сексуального.

Может, ему нравилась интимность того, что я просто тусуюсь с ним в пижаме?