— Нет, не поэтому! — Эйвери отбросила прядь волос с лица, от неё исходила потрескивающая энергия. — Просто выслушай меня, чёрт возьми. Ты не осёл. Ну, иногда ты ведешь себя именно так, но я злюсь на тебя за то, что ты сделал в поместье. Я не хотела идти в безопасную комнату, но ты фактически заставил меня, и это меня взбесило. Мне кажется, ты постоянно пытаешься управлять моей жизнью, и это сводит меня с ума. Решения принимаю я, а не ты. — Я открыл рот, чтобы ответить, но она продолжила: — Сначала я целиком и полностью винила тебя в своём похищении, потому что меня опоили в той комнате. Хотя не помню всех деталей, но точно знаю, что делала кое-что с Николасом, и из-за этого я почувствовала себя грязной, хотя это было не такое чувство, как после Священного Круга. Я также знаю, что если бы меня не опоили, то могла бы дать отпор лорду Годасара. Я винила тебя за всё это, когда была в тех пещерах, но только что, когда сидела в твоей комнате и слышала тебя за дверью, до меня наконец дошло, что моя злость была несправедливой. Не ты опоил меня, а Марни. Теперь я это понимаю. И ты не загонял меня в безопасную комнату силой, да, ты вызвал у меня чувство вины, но не принуждал. Я сама пошла туда, чтобы успокоить тебя, хотя следовало выбрать участие в битве. По сути, я винила тебя в поступках Марни и в своих собственных. Это несправедливо по отношению к тебе, и я прошу прощения за это, хотя тебе действительно нужно перестать отвечать за меня и пытаться принимать за меня решения. Мне всё равно, что ты альфа. Решения принимаю я, а не ты.

У меня перехватило дыхание. Эйвери искренне извинялась. Эта невероятная, яркая, сильная, прекрасная женщина извинялась передо мной.

— Нет. — Я покачал головой. — Тебе не за что извиняться. — Мне отчаянно хотелось заключить её в объятия, но я остановил себя. Мне нужно было смотреть ей в глаза, чтобы переубедить ее в том, что она в чем-то виновата. — У тебя есть полное право злиться на меня. Это я всё испортил, а не ты. Ты права, что злишься на меня за то, что я попросил тебя пойти в ту комнату. Мне не стоило этого делать. Я должен был позволить тебе сражаться. Не надо было запирать тебя. Мне следовало прислушаться к тебе, но позволил своим волчьим инстинктам взять верх. И даже если не я подсыпал афродизиак в твой напиток, я всё равно виноват. Возможно, я не был прямым командиром Марни, но мы с Баваром оба отвлеклись, хотя знали, что она представляет угрозу, и ничего с этим не сделали. Наша работа — моя работа — замечать такие вещи и принимать правильное решение. А я не справился. Так что ты права, думая, что если бы не я, ты бы вообще никогда не оказалась в той комнате и тебя никогда бы не опоили.

Эйвери покачала головой, и ее длинные волосы рассыпались по плечам.

— Нельзя ожидать, что ты будешь знать всё и всегда принимать правильные решения. И даже если ты считаешь себя виноватым из-за Марни, это не так. Она сама отвечает за свои поступки, и теперь я понимаю, что она была полна решимости посеять между нами раздор.

Я зарычал.

— Так и было.

— И у неё это получилось. — Она раздраженно всплеснула руками. — Посмотри, чего она добилась, опоив меня. Я винила тебя, а не её. Сами того не зная, мы оба сыграли ей на руку.

У меня отвисла челюсть. Эйвери права. Марни добилась именно того, чего хотела. Она создавала проблемы между мной и моей парой.

— Чёрт, — прошептал я.

Эйвери снова покачала головой.

— Как думаешь, она всё ещё в море?

— Возможно. Ей давно пора было вернуться в море. Она должна была уйти в отпуск несколько месяцев назад ради этого, но навалилось слишком много дел. Мы с Баваром думаем, что поэтому она так себя вела.

— Значит, она не всегда была такой безумной?

Я усмехнулся.

— Нет, вовсе нет. Обычно она была рассудительной.

— Что с ней будет?

— Это зависит от того, вернётся ли она в СВС сама или нет. После плавания её психическое состояние улучшится, и она должна вернуться в норму. Если она сдастся сама, наказание будет более мягким. Если она вынудит СВС охотиться на неё, то это совсем другая история.

— Что ж, видимо, она была сильно увлечена тобой, раз пошла на такое.

Я сжал губы в тонкую линию.

— Поступки Марни совершенно непростительны, даже если она и была влюблена в меня.

Эйвери напряглась, и я сразу насторожился.

— Что?

— Просто я чувствую, что понемногу узнаю тебя, и начинаю понимать, что женщины замечают тебя. Нет, это преуменьшение, их влечет к тебе и они хотят тебя.

— Только потому что одна сирена немного тронулась умом из-за мимолётной интрижки на одну ночь…

— В центре исцеления была рыжеволосая дамочка. — Я ничего не мог прочитать по ее взгляду, но заметил, как Эйвери недовольно сжала губы. — Готова поспорить, ты с ней переспал?

— Рыжеволосая? — Я нахмурился и задумчиво погладил щетину на подбородке. — Ты говоришь о Салли?

Эйвери напряглась ещё сильнее.

— Так её зовут?

— Если ты имеешь в виду рыжеволосую ведьму в центре исцеления, то да, её зовут Салли, и нет, между нами ничего никогда не было. Я с ней не встречался, я с ней не спал, но она несколько раз давала мне понять, что не прочь встретиться.

— Ой. — Она дернулась, чтобы скрестить руки на груди, но я остановил её и сократил расстояние между нами.

— Это мне кое-что напоминает, — прошептал я, наклоняясь к ней.

Она напряглась.

— Что именно?

— Ты ревновала к Салли до парада планет.

Она откинула голову назад.

— Я не ревную!

Я улыбнулся.

— Ты уверена?

Эйвери закатила глаза, но на её губах заиграла улыбка.

— Я и раньше ревновала к ней?

Я кивнул, не в силах сдержать широкую улыбку.

— Думаю, мне это нравится.

— Тебе нравится, что я ревную? — Она ударила меня по руке. Сильно.

Чёрт. Ладно, возможно, мне не стоило этого признавать, но, чёрт возьми, я чувствовал, как в моей паре разгорается огонь, и это заводило меня.