Тело Каана прижимается ко мне, вынуждая податься вперед. Это единственное предупреждение, которое я получаю перед тем, как Райган складывает крылья и камнем летит в бушующий вихрь — словно это не рискованный маневр, а проверка на доверие.

Мы ныряем с такой скоростью, что кожа натягивается на лице, а снежная крупа жалит щеки. В тот миг, когда мы вырываемся из облачного плена, Райган расправляет крылья. Мои внутренности сжимаются, пока мы парим над широким ущельем между двумя горными хребтами, следуя за огромным Молтенмау, в то время как Маэль летит следом, оглашая воздух криками.

Я все еще борюсь с желанием наклониться влево и вытряхнуть жалкие остатки своего желудка на борт седла Райгана — дабы не испачкать сумки Каана, — когда замечаю дрожащую пелену воздуха над ущельем внизу. Что-то напоминающее купола, накрывавшие платформы во время Великого Снежного Бурана в Дхомме.

Мы спускаемся чуть ниже, и стоит нам пройти сквозь эту пелену, как кожу охватывает странное давление, словно мы проткнули мыльный пузырь.

Вид ущелья меняется. Вместо каменистых склонов, лишенных красок и жизни, перед нами предстает оживленная деревня, выросшая на параллельных склонах гор. Ее рассекает лазурная река с подернутыми инеем берегами, перекинутая через мост искусной работы.

Снег присыпал деревья, смягчающие архитектуру; с узловатых ветвей свисают сферы белого света, но больше всего меня очаровывают сами здания. Сотни островерхих домов, напоминающих тот, куда Каан приводил меня в горах к северу отсюда… но эти — цветные; каждое окрашено в свой оттенок, а окна переливаются, как осколки радуги.

Энергичные Молтенмау снуют над деревней; каждый из них меньше Маэль, оседлан простыми попонами, они носятся кругами. Играют.

Подростки…

Но почему их так много?

Столбы золотого света пробиваются сквозь тучи, заставляя заснеженную деревню искриться, как сокровищницу. Они подсвечивают плоские участки крыш, очень похожие на посадочные площадки — большинство из них достаточно велики лишь для маленького дракона.

Это место… оно для выращивания драконов.

Я все еще любуюсь видом, пока мы пролетаем мимо реки к западной стороне, туда, где в верхней части горы вырыты норы, отчего она напоминает соты.

В то время как Пирок и Роан все еще сидят между ее крыльями, Маэль складывает их и пикирует к нижнему ярусу питомника; это типично для покорных или молодых зверей, оставляющих верхние норы доминирующим, более защищающим драконам. Поэтому я ничуть не удивлена, когда Райган следует за другим Молтенмау к самой высокой площадке — самой большой — к двум отдельным норам, вырытым в скале поодаль. Между ними из камня торчит трио оранжевых башенок, сгрудившихся вместе. Домик смотрителя, понимаю я; быть может, в три этажа, но подавленный двумя норами, зияющими по бокам.

Несмотря на внушительные габариты, Молтенмау приземляется с грацией и легкостью падающего перышка. Райган делает обратное — падает как камень; едва все четыре когтя касаются земли, его голова резко поворачивается, глаза устремлены на Каана, ноздри раздуты, зубы обнажены так, словно между ними идет напряженный внутренний спор.

Что бы это ни было, я, вероятно, на стороне Райгана.

— Где мы?

— В деревне Белун, — шепчет Каан мне на ухо, словно не замечая своего скалящегося дракона, пока накидывает поводья на один из шипов Райгана. — Здесь мы в безопасности.

Слишком поспешное заявление.

— Насколько именно в безопасности? По шкале от одного до «сколько клинков мне постоянно носить при себе»?

Пауза, прежде чем он целует меня в макушку. — Нисколько, Лунный Свет.

Я хмурюсь, продолжая осматриваться, и замечаю, как к нам через припорошенную снегом траву шагает Иная всадница. Каан перекидывает ногу через седло и хватает веревки. Он замирает, стиснув зубы, глаза зажмуриваются. Все расплавленные трещины вокруг них разглаживаются…

И исчезают.

Когда он снова открывает глаза, они выглядят почти нормальными. Я не придаю этому значения, пока его хватка не ослабевает.

Он едва не падает под рычание Райгана; мое сердце уходит в пятки, пока кулаки Каана снова не сжимаются на веревках. Он качает головой — похоже, сам себе — и спускается гораздо медленнее, чем обычно, каждое движение дается ему с напряжением.

Я перекидываю ногу и следую за ним, успевая оглянуться и увидеть, как Каан обнимает незнакомку. Я спрыгиваю с последних нескольких футов и приземляюсь на корточки; по моему раненому бедру пробегает волна боли, когда я трусцой направляюсь к ним. Замедляюсь, когда Каан отстраняется и поворачивается ко мне.

— Рейв, это Сихарна Фарджор. Вождь Белуна.

С лица Сихарны исчезает всякое тепло.

Она хмурится, ее прищуренные глаза бегают с меня на Каана и обратно, наконец останавливаясь на мне. — Тебя зовут Рейв?

— Верно. — Я киваю в знак приветствия.

— Я слышала это имя лишь дважды. — Она смотрит на зажим в моем ухе, затем снова на мои глаза. — Какое твое второе имя?

— У меня его нет.

— Фамилия?

— Она не помнит, — быстро отвечает Каан, кладя руку на плечо вождя. Он слегка качает головой.