Я не могу его потерять. Не знаю, как существовать без него.

И не буду.

В небе над головой мелькает желтая полоса. Мы все вчетвером бросаемся под защиту каменной арки, когда Молтенмау издает знакомый пронзительный визг. Женский.

Панический.

— Бля-я-ять, — бросает Пирок и срывается на бег, преследуя маленького дракона, скользящего сквозь туман. Мы вылетаем во двор в тот момент, когда Маэлл приземляется, распушив золотистое оперение перед подбежавшим Пироком.

— Она не хотела оставаться одна, — бросает он через плечо, пока Маэлл трется о его грудь и обвивает хвостом пояс, ища утешения. Похоже, она готова залезть к Пироку на руки, хотя стала чертовски больше, чем раньше. Вдвое крупнее Лири, только без рыка и зубов.

Где-то в тумане впереди рычит Райган — тяжелый, грубый выговор.

— Ты достаточно взрослая, чтобы понимать, — говорит Пирок. Хоть голос его полон нежности, я согласен со словами.

Маэлл слишком юна и избалована, ее натура слишком нежна и мягка, чтобы лететь в столь враждебную среду.

— Она понесет Роана? — спрашиваю я, поглядывая на мужчину, который прислонился к упавшей ветке и пытается отдышаться. — Может, проще ехать по двое.

— Мы справимся. Лучше беспокойся о том, — бросает Пирок, когда порыв ветра разгоняет туман. Райган стоит на поваленном дереве, принимая угрожающую позу. А под его когтем, впившимся в остатки древесины… пригвожденный к земле красный Молтенмау.

Грудь Молтенмау вздымается в учащенном паническом ритме, глаза вылезают из орбит. Легкая добыча, пока он один, но если весь батальон развернет клювы в эту сторону и поймет, где мы, Райгану придется туго. Особенно если его застанут на земле.

Я смотрю на всадника Молтенмау, который висит в пасти Райгана, как кусок мяса — обмякший и обгоревший.

Мертв.

Я тихо ругаюсь.

Райган рычит сквозь свою растерзанную добычу, не сводя с меня глаз, пока я подхожу ближе. Дыхание его тяжелое, сердцебиение учащается каждый раз, когда туман подбирается слишком близко.

— Dath doon ah, Rygun… (Мы в порядке, Райган…)

Мы в порядке.

Ложь, конечно. Никто из нас не в порядке.

Я стою только потому, что он увидел меня издалека, увидел, как прижали Рейв, а затем — как она бросилась в бой. Он накачал меня таким количеством пламени и энергии, что я едва не сгорел. И до сих пор могу сгореть, если не заставлю его успокоиться.

Держа спину прямо, я делаю еще несколько шагов, надеясь унять панику, полыхающую в его груди. — Dath doon ah, vueh to nahh de. Hast ata. (Мы в порядке, но надо уходить. Быстро.)

Через связь я показываю ему образ Рейв, забирающейся на седло.

Он утробно рокочет, бросает солдата и опускает голову, выпуская дым из раздутых ноздрей. Молчаливое согласие.

Я подхожу, пока рука не касается его залитого кровью носа, в то время как Молтенмау все еще извивается под когтем. — Рейв, лезь по веревкам, — я не отвожу взгляда от глаз Райгана, потирая переносицу его носа, обдаваемый жаром дыхания. — Быстрее. Нам нужно поднять его в небо.

Рейв сканирует туманный двор, проходя мимо его левого бока, хватается за веревки и замирает.

Рычит.

Райган делает то же самое. С юга, запада и востока доносится звук шаркающих сапог.

Желудок сжимается.

Они нашли нас, несмотря на плотную пелену. Крадутся, вероятно, готовят знаменитые баллисты, венчающие город.

Как только Райган взмахнет крыльями, туман рассеется, выдав его. Неважно, насколько он велик или силен — крылья будут уязвимы. Как и нежное брюхо.

У меня остается один выбор. Решение, которое словно проглатываешь семя, из которого вырастет нечто безобразное. Надеюсь, склады вокруг двора пусты. И что все невинные убрались, как только Райган свалил Молтенмау.

Я встречаю Рейв у веревок, замечая клинок в ее руке. — Продолжай лезть, — шепчу я.

Она хмурится, но в кои-то веки не спорит — коротко кивает, прячет клинок и продолжает подъем. Устраивается на попоне, обматывает ремень вокруг запястья и крепко хватается.

Я закидываю ногу за ее спину, занимаю место, просовываю руки мимо ее талии и беру поводья.

Скрежет рычага сотрясает тишину. Единственное предупреждение перед тем, как огромное железное копье прошивает небо, едва не задев левое крыло Райгана.

Рык разрывает горло.

Рейв оборачивается, глядя на меня; ее огромные глаза полыхают ледяным гневом. — Пусти меня…

— Varough duht ah, Rygun… (Сожги все дотла.)

Мой дракон раздувает грудь, разжигая угли внутри.

Рейв бледнеет, затем отворачивается и быстро, в панике, закутывается в плащ — движениями, которые, вероятно, считает незаметными. Не знает она, что я сейчас переполнен пламенем Райгана, его силой, его чувствами. Все, что я слышу — панический стук ее сердца. Все, что чувствую — резкий запах ее страха.