— Чтобы добраться до неё, тебе пришлось бы прорваться сквозь мои руны. А это невозможно.

Сердце сбивается.

— Ты знаешь, где моя сестра?

Эсси кивает.

— С ней всё хорошо. И она в безопасности.

Облегчение снимает с моей груди огромную тяжесть. Будто сам Булдер сидел на мне гораздо дольше, чем мне хотелось бы признавать, и только сейчас наконец поднялся. — Но падения лун…

— Она глубоко под землёй, в городе пещер, созданном так, чтобы выдержать удар от любого падения.

Блядь.

Какое-то время я не понимаю, что делать. Как сидеть и даже куда смотреть.

Я слышал, что Дотея исчезла. И хотя надеялся на лучшее, какая-то глубинная часть меня считала, что это будет миссия по возвращению останков. Что Кадок наконец сделал то, чего я боялся с того самого мгновения, когда увидел, как они встретились взглядами через зал, полный красок и танцующих пар, много фаз назад, задолго до того, как меня вынудили отказаться от любых притязаний на каменный трон.

Что он сломал мою прекрасную, наивную, слишком доверчивую сестру так, что её уже не починить.

— Я надеюсь вскоре туда вернуться, — тихо говорит Эсси. — Можешь пойти со мной, если хочешь.

От её милого предложения у меня так скручивает живот, будто я снова протиснулся сквозь те вызывающие рвоту руны.

Я заталкиваю это чувство поглубже. Заставляю лицо принять маску безразличия.

— Насколько скоро?

— Не знаю. — Она протягивает мне клинок Грима, накручивая локон на мизинец. — Я работаю над кое-чем, что сначала нужно довести до совершенства. Безопаснее заниматься этим здесь, наверху, где вокруг меньше народу.

Я достаточно долго терпел выходки Роана, чтобы понимать, что это значит:

Что бы она ни делала, это опасно. Меньше людей вокруг — меньше возможных жертв, если всё пойдёт по пизде.

— Ну что ж. — Я опускаю взгляд на ободранную ногу и шумно выдыхаю. — Значит, нам понадобится ещё мясо.

Наш путь по тёмным, пыльным туннелям и пещерам отравлен слишком...

Наш путь по тёмным, пыльным туннелям и пещерам отравлен слишком долгим молчанием, которое смягчают лишь приглушённые шаги. Столь досадная, необходимая тишина, что нам почти ничего не остаётся, кроме как идти, моргать, дышать и… думать.

Слишком часто мои мысли обращаются к Эсси и её великому, чудесному уму. К тому, как она рассказывала об этих туннелях с тревожащей уверенностью человека, который слишком уж примирился с темнотой.

Слишком часто я отгоняю эти извивающиеся мысли. Снова сосредоточиваюсь на том, куда ставлю ноги, на ровном дыхании и молча противостою каждому отточенному порезу, которым одаривает меня Серим, — неотвязная сука.

Мы проходим через высокий зал, из стен которого выступают окаменевшие драконьи кости, — когда-то здесь, вероятно, была богатая жила кровавого камня. Место упокоения погибшего зверя, который так и не поднялся в небо — не успел даже свернуться и окаменеть, — а его древние останки изрыты так сильно, что пещера напоминает гнилой зуб, испещрённый нишами и щелями. Тысячи укрытий для гнездящихся хищников. И хотя я вижу лишь редкие отблески глаз, выглядывающих из темноты, их внимание ощущается лёгкими царапинами на коже.

Они не приближаются. Ни одно существо не спускается из теней и не выказывает намерения начать охоту. Я сочла бы это странным, если бы не вулканическая мощь, исходящая от крупного, грозного мужчины, который неизменно держится в трёх шагах позади меня, неся Ахви на спине.

Эти существа умеют выживать. Не сомневаюсь, большинство из них голодны, но выжившие знают, на что стоит тратить силы. Знают разницу между возможной добычей и неминуемой смертью. Мне доводилось встречаться лицом к лицу со многими тварями, обитающими по эту сторону стены, и я видела, как они принимают это решение, больше раз, чем у меня хватит сил сосчитать.

Мы спускаемся в недра узкого тоннеля, пронизанного резким южным ветром, который колет кожу и превращает наше дыхание в молочно - белый пар.

Туннель начинает светлеть.

Я замедляю шаг, положив руку на рукоять кинжала, и, завернув за угол, оказываюсь в пещере, залитой лунным светом, который падает сквозь обрушившийся потолок. Через зубчатые расселины над головами сыплется снег, подхваченный вьющимся ветром, играющим с моими волосами и треплющим грязный подол плаща.

Сердце колотится быстро и сильно, пока я оглядываю знакомое место во всех его морозных подробностях. Здесь путь обрывается. Возможно, когда-то от одного края до другого тянулся небесный мост, разрушенный обвалом.

Мой взгляд скользит вниз по нагромождению заснеженных валунов и старых расколотых драконьих костей к самому дну зияющей пропасти, где между камнями чернеет полость, похожая на перекрестье, потерявшее один луч. Вход в нижнюю шахту, которая извивается под обвалом, словно раскинувшиеся корни дерева.