Я отбрасываю клинок и начинаю рвать мясо голыми руками — так выходит чуточку быстрее. Вероятно, именно эта чуточка решит, останусь я с пальцами или нет.

На лбу выступают капли пота, когда я добираюсь до кости и ногтями соскребаю последние рваные остатки. Я поднимаю над его головой последнюю добытую порцию…

Его веки опускаются.

Он издаёт тихую трель, забирается обратно в самодельное гнездо, неуклюже поворачивается, затаскивая длинный хвост в миску, прячет голову под пушистым голубым крылом и замирает. Движется только грудь от глубокого сонного дыхания.

Я испускаю самый тяжёлый вздох в своей жизни, позволяя последнему кусочку мяса шлёпнуться на пол. — Слава блядским небесам, — говорю я, падая на задницу и глядя на то, что осталось от растерзанного бедра. Затем поднимаю взгляд на Эсси, присевшую на корточки и наблюдающую за нами широко раскрытыми глазами. — Спасибо за мясо. Уверен, ты только что спасла мне жизнь.

— Не за что. Я… — Робость придаёт её чертам особую нежность. — Мне очень нравится, как ты с ним обращаешься. Будто он твой собственный.

— Спасибо. А я почти уверен, что он хочет меня сожрать.

Ещё одна тёплая улыбка.

Ещё одно тёплое чувство в груди.

Я отворачиваюсь и кладу обглоданную ногу на пол, чтобы вытереть окровавленные руки о штаны. — После такого ему должно хватить надолго. — Наверняка. — Пожалуй, воспользуюсь случаем и поищу сестру.

И что-нибудь ещё, что можно будет запихнуть в глотку этой мелкой заразе.

Я оглядываюсь на дыру погибели, заранее содрогаясь от мысли, что придётся протискиваться мимо этих вызывающих рвоту рун…

— Дай мне немного своей крови, и я вырежу руны, которые позволят тебе безопасно входить и выходить через главный вход, — с воодушевлением предлагает Эсси.

Я хмурюсь. — Через главный вход? Ты уверена? Ты ведь почти меня не зна…

— Абсолютно, — перебивает она и кивает так быстро, будто я получил какую-то мифическую награду за то, что ободрал мясо с кости.

— Хорошо. Я очень благодарен. Спасибо. — Я одариваю её полуулыбкой. — Если бы меня вырвало этим восхитительным хлебом, моё сердце могло бы не выдержать.

Её лицо краснеет.

Она открывает рот, закрывает его, затем бросается в умывальную Рейв и возвращается с кружкой и полосой льняной ткани. Присев передо мной, она берёт мой кинжал, вытирает кровь подолом рубашки, затем заключает мою ладонь в свою и распрямляет мои пальцы — её прикосновение уверенное, но нежное. Движения завораживают. Настолько, что я едва не забываю задать важные вопросы.

— Ты ведь не собираешься привязать меня к какому-нибудь предмету? Заставить мою кровь закипать всякий раз, когда проведёшь над ним пылающим уилдом?

Она хмурится и смотрит на меня с такой невинностью, что у меня перехватывает дыхание. — Зачем мне это делать?

— Я… Прости.

Это всё, что мне удаётся выпалить вместо: можешь делать со мной всё, что захочешь. Потому что я этого не хочу. Мне хватило нескольких торопливых ударов сердца рядом с Эсси, чтобы понять: она не из тех, с кем проносишься сквозь пламя, стараясь не обжечься. Ради неё сам себя поджигаешь.

К сожалению, это не для меня.

— Не извиняйся. Ты осторожен. Мне это нравится. — Она опускает взгляд и прижимает кончик клинка Грима к складке на моей ладони. — Мои родители были недостаточно осторожны. Теперь они мертвы.

Она произносит это буднично, словно слова укутаны таким толстым слоем шерсти, что почти не издают звука, а затем сильнее надавливает на клинок. Щиплющая боль меркнет перед тяжёлым ощущением, что Эсси пришлось несладко. Что она пережила то, о чём я, возможно, не хочу знать.

А может, и хочу. Может, я хочу выследить каждого ублюдка, который хоть раз оставил синяк на самой её жизни…

— Ты хочешь найти сестру? — спрашивает она.

Я отрываю взгляд от набухающей в ладони красной лужицы и вижу, что Эсси застыла каменным изваянием, не сводя широко раскрытых глаз с пореза.

— Верно. — Я сливаю кровь в кружку, обматываю раненую ладонь тканью, затем зубами проделываю в повязке прорезь и завязываю узел. — Во всяком случае, таков план.

— Ты её не найдёшь…

От её зловещего тона я промерзаю до самых костей.

— Что ты име…

Она поднимает глаза.

Увидев её расширенные зрачки, я замираю. Внезапно кажется, будто я нахожусь в присутствии чего-то гораздо большего, чем эта комната. Будто меня прижало к стене и я тщетно пытаюсь найти хоть немного пространства, чтобы вдохнуть.

— Я уже чувствовала запах этой крови, — хрипит она, сведя брови над умоляющими глазами. — Когда вырезала кровавые руны для королевы Дотеи Вейгор.

Имя моей сестры бьёт под дых.

Ну… пиздец.

Я чешу затылок и смотрю на Эсси, пытаясь понять, какого хрена только что произошло. Как она узнала, кто я, лишь по запаху моей крови. Это ненормально. Даже для Кровоплётки-самоучки, которой она, как я полагаю, и является.