Мои заспанные глаза едва успели это осознать, как вошел Маленький Джон с парой солдат, и они вытащили меня из постели во двор, через всю территорию лагеря к без оконной лачуге размером с небольшой гараж. Она находилась на самом краю территории, где стояли и обслуживались вертолеты. Я заметил, что у них был один "Апач" и два "Блэкхока. - Я все время спрашивал Маленького Джона, какого черта все это значит, но он просто велел мне заткнуться, блядь. Он был в ярости, в настоящей ярости.

Когда дверь лачуги открылась, он ткнул мне пальцем в лицо. - Я доверяю тебе, а ты вот что делаешь, - сказал он.

- Что?

- Ты нам врешь. Ты, блядь, нам врешь.

Потом меня зашвырнули в лачугу, и дверь с грохотом захлопнулась. Ее заперли и задвинули с другой стороны, и я услышал, как Маленький Джон и его головорезы удаляются. Ну и что я наделал на этот раз? Я прочесал память, но ничего не смог вспомнить.

Он сказал, что я соврал... соврал о чем?

Пока я размышлял над этим, я заметил, что был не один.

Там были два грозно выглядящих латиноамериканца, которые злобно смотрели на меня. С ними была женщина. У противоположной стены я увидел худощавого чернокожего парня, о котором точно знал, что он один из солдат "Бригады. - Я видел его раньше, и он казался нормальным. Мне показалось, что его зовут Морис.

Я подошел к нему и предложил ему сигарету из своей пачки.

- Нет, спасибо, чувак, - ответил он. - У меня слишком много на уме, чтобы теперь наслаждаться их вкусом.

- Что, черт возьми, здесь происходит?

Латиноамериканцы рассмеялись.

Женщина хихикнула каким-то резким, горьким звуком.

Морис вздохнул. - Мы - жертвы. Мы - преступники. Или, говоря словами того сумасшедшего Сонни Боя, мы - еретики. Мы облажались, и теперь они нас накажут. Они устроят из нас зрелище. Нужно ли мне говорить больше?

Я почувствовал, как сердце у меня упало прямо в живот.

Папаша рассказывал мне достаточно о "спектаклях" Сонни Боя, чтобы я внутри побледнел от страха. Эти "спектакли" сопровождались избиениями, пытками, а зачастую - смертью и расчленением. Морис, казалось, прочитал мои мысли и сказал: - Если кто-то из нас выберется отсюда живым и с целым телом, это будет чудо. Настоящее чудо, ниспосланное с небес.

Я все еще пытался понять, о чем именно я соврал.

Два парня-латиноамериканца выглядели как плохая новость. Они не спускали с меня глаз, словно хотели причинить мне боль. Скорее всего, так и было. Женщина просто сидела там - полная девушка с грудью, похожей на перезрелые дыни "ханиду, - и смотрела на меня с совершенно тупым выражением лица.

Она выглядела совершенно отрешенной, словно кто-то забыл ее завести. Один из ее парней был мускулистым чуваком в соломенной ковбойской шляпе; другой - парень без рубашки, довольно толстый и с жирным блеском на лице, словно он натер его медвежьим жиром.

Его грудь была лишь чуть-чуть меньше, чем у той женщины. У меня сложилось впечатление, что Соломенная Шляпа работал на него.

Пока я курил там с Морисом, он рассказал мне, что наставил нож на Маленького Джона и теперь ему, по сути, конец. А ведь это произошло сразу после того, как он украл пачку сигарет у другого парня из его отряда. - Он украл их у меня первым, но он и Маленький Джон служили вместе, так что все, что я сказал, было чушью. Теперь я умру. Хреневная история, да, Стив? Пережить всю эту заварушку, а потом быть убитым Сонни Боем просто для развлечения. Черт. Вся моя жизнь - это одна заварушка за другой, одна упущенная возможность за другой, один плохой выбор, за которым следуют еще три.

- И не говори.

Морис наклонил голову и посмотрел на меня так, будто это было не мое чертово дело. Потом он пожал плечами и начал.

- Мой старик был просто отвратительным человеком. До того, как мать нас бросила, он и так был не лучше, но после этого стало еще хуже. Он превратился в какую-то... какую-то... человеческую злобу. Может, это было потому, что его жена сбежала и оставила его со мной и Бет. Может, в этом и дело. Может, он ненавидел нас обоих, потому что мы напоминали ему о ней. Может, поэтому он избивал нас, когда был пьян, может, поэтому он делал с Бет вещи похуже. Может, он думал, что сможет отомстить своей жене, мучая ее детей. Это же полный бред, да? Если он причиняет нам боль, то каким-то образом он заставит ее страдать. Черт его знает. Я много об этом думал, но так и не пришел ни к какому разумному выводу.

- Мама ушла, когда мне было двенадцать. И это стало катализатором многих событий. Мой старик начал пить, и что-то в нем потемнело. А я? Полагаю, я тоже стал плохим. В седьмом классе я вонзил шило в руку одному мальчишке. В девятом меня поймали на продаже травки, в четырнадцать - на угоне машины, и я провел год в исправительном учреждении для несовершеннолетних.