Обычно даже малейшего движения внутри ограждения хватало, чтобы привлечь их к забору, но не сегодня. Они продолжали смотреть в небо, и я задавался вопросом, не купаются ли они, даже в тот момент, в каком-то экзотическом излучении, извергаемом древним гамма-всплеском в далеких глубинах космоса.

Папаша считал, что это возможно.

Мне нравился Папаша. Он был нормальным человеком. В отличие от других "обезьян" в лагере, я действительно его любил и доверял ему. Поверьте, в те дни доверие было нелегкой вещью. Выживание, как и война, выявляет в людях и самое лучшее, и самое худшее, но я доверял Папаше. Он рассказал мне все о своей жизни до "Пробуждения, - а я сидел там, на башне, курил и впитывал каждое его слово, пока он обрисовывал свою историю, и он стал для меня не просто парнем, которого я знал из шахты, а настоящим человеком. Наверное, именно поэтому я начал признаваться ему в разных вещах. Я знал, что рассказывать ему о других - опасно, но все равно сделал это. Я рассказал ему о своей жене и сыне, о девушках из лагеря АРМ, о Диане и Джимми, а также о том, как нам пришлось нелегко, чтобы выжить и опережать АРМ и зомби на один шаг. Мне было приятно говорить о своих друзьях. Благодаря этому они казались не призраками в моей голове, а людьми из плоти и крови, и мое сердце сжималось от боли за них. Одно я не упомянул - куда они направлялись. Я ничего не сказал о Катскиллских горах, и, учитывая то, что произошло позже, я был рад этому.

Мы услышали, как кто-то поднимается по лестнице.

Это был Пил.

Пил - тот парень, который постоянно швырял мне в голову бутылки с водой, когда я был в "яме. - Между нами царило напряжение. Он, наверное, пытался запугать меня, чтобы закрепить свое место в иерархии, которое было намного выше моего. Я не собирался на это вестись. Я не знал ни о какой иерархии, я знал только, что Пил - придурок. Так что, точно так же, как в десятом классе, он злобно посмотрел на меня, а я посмотрел на него в ответ. Он презрительно ухмыльнулся, а я ухмыльнулся в ответ. Он выпятил грудь, а я выпятил свою еще сильнее. Мы были похожи на пару обезьян, борющихся за территорию.

И вот он снова появился.

- Почему вы, идиоты, никому не сказали, что там снаружи скопились ЛДП? - сказал он. - Вы что, оба тупые, как пробки, или как?

- ЛДП" - так в бригаде "Брайтвотер" называли "живых мертвецов. - Может, армия как таковая и не существовала больше, но военные аббревиатуры - от зомби до туалетов - жили по-прежнему.

Я отдал ему небрежный салют. - Сержант Пил. За колючей проволокой находятся ЛДП.

- Заткнись, умник. Я это вижу. Я это знаю.

- Так в чем проблема?

- Проблема в тебе, Найлз. Ты болтливый придурок, а я не люблю болтливых придурков, не уважающих авторитет. -

- Уважение нужно заслужить, - ответил я ему. - А ты его не заслужил.

Он злобно уставился на меня. - Чем вы, мудаки, вообще занимались?

- Говорили о твоей матери. Гадали, остались ли у нее живые дети.

Пил, казалось, раздулся в своей боевой форме, как ядовитая змея. - Ты... ублюдок, - прорычал он, вытаскивая нож "Гербер" из ремня.

Я снял с TR-15 предохранитель, переключив селектор. - Ну, давай, - сказал я ему. - Иди и попробуй. Хотя было бы жаль, если бы мне пришлось застрелить тебя, пока я на часовом дежурстве. Но если бы ты пытался сбежать...

Ошеломленный, он убрал нож и отступил вниз по лестнице. - Подожди-ка, пока Сонни Бой об этом услышит.

- Ты ему не расскажешь, а если и расскажешь, он разозлится, когда я скажу ему, что ты спал и тебе было лень. Готов поспорить, он устроит из твоей черной задницы целое представление.

Пил не собирался докладывать об этом Сонни Бою, и я это знал. Он панически боялся Сонни Боя (и не без оснований). Сонни Бой, как я уже говорил, был садистом, и его главным развлечением были устраиваемые им представления, на которые он собирал всю бригаду, чтобы публично унижать и наказывать нарушителей. Причинами могли быть что угодно: от плохого выполнения боевых задач до попытки сбежать из лагеря, от кражи куска хлеба до того, что ботинки завязаны не по военным стандартам.

- Посмотрим, Найлз, - услышал я, как он сказал. - Посмотрим.

- Он тебя убьет, Стив, - сказал Папаша, когда тот ушел.

Я пожал плечами. - Может быть... с другой стороны, у меня просто такое предчувствие, что все это обернется для него совсем не в его пользу.

Возможно, я бы подумал иначе, если бы знал, что Пил не только что пришел. Он стоял у подножия лестницы в темноте и подслушивал все, что мы говорили.

СПЕКТАКЛЬ

Когда я проснулся на следующий день, мне следовало бы понять, что я по уши в беде. Мой TR-15 пропал, а ведь каждый солдат в казарме спал с оружием, боеприпасами и полным боевым снаряжением у своей койки, чтобы в любой момент быть готовым к бою.