Я вскочил на ноги и выстрелил одному из них в голову, а другому - в горло. Он закружился на месте, из дыры в шее хлестала желтая жидкость. Я перебежал улицу, ухватился за пожарный гидрант и пытался дышать, несмотря на этот божественно ужасный запах, исходящий от меня. Я услышал, как снова приближается "Апач, - и понял, что мне лучше укрыться. Он пролетал над проспектом, с которого я только что сбежал. Я слышал его пулеметы, пули, впивающиеся в обломки и трупы, скулеж собак, которых поражали и разрывали на части. Два зомби, преследовавшие меня, оказались под прицелом.

У них не было ни единого шанса.

30-миллиметровый пулемет на "Апаче" может выпустить около 700 патронов в минуту. Они обстреляли зомби не менее чем пятьюдесятью или шестьюдесятью выстрелами, которые пробили дыры в асфальте и разнесли на куски припаркованную машину на другой стороне улицы. Сами зомби буквально взорвались, их куски разлетелись во всех направлениях. На улице осталось лишь жуткое пятно, свидетельствовавшее о том, что они здесь были.

Я услышал, как "Апач" наклонился вбок и снова развернулся.

Я пробежал квартал, нашел здание, фасад которого был снесен артиллерийским огнем, и пробрался сквозь обломки, слыша, как "Апач" запускает ракеты. От ударов сотрясался весь район, стекло выпадало из витрины на противоположной стороне улицы. Казалось, буквально через несколько секунд по улице прокатились два "Гардиана" в пустынной камуфляжной расцветке, и стрелки открыли огонь из пушек калибра .50 по целям, которых я не мог видеть.

Я оказался в самом эпицентре боевых действий, и мне это не очень нравилось.

Но хуже всего было то, что я потерял рацию - вероятно, пробиваясь через "гору трупов.

Я оказался в беде и прекрасно это понимал.

Guardian ASV

Тип: Бронированная машина

Вес: 14 тонн

Длина: 19 футов

Дальность действия: 400 миль

Броня: модульная

ТЬМА НА ОКРАИНЕ ГОРОДА

В течение следующих нескольких часов весь район бурлил от патрулирующих БТР, пулеметной стрельбы, звуков передвигающихся по улицам боевых подразделений - стрельба не умолкала. Я знал, что эти ребята не из "АРМ. - Я догадался, что это армия - или то, что от нее осталось, - которая все еще пыталась отбить город. С другой стороны, у меня не было никаких доказательств этого, кроме очень скоординированных воздушных и наземных атак. Это могла быть какая-то милиция или частная военизированная группировка, особенно хорошо вооруженная и обученная.

Я оказался в затруднительном положении и прекрасно это понимал.

Мне больше всего на свете хотелось позвонить Таку по рации и сказать ему, чтобы он вернул этот проклятый "Страйкер" в Йонкерс, но я не мог даже этого сделать. Я только надеялся, что он не настолько безрассуден, чтобы попытаться прийти за мной. Я не думал, что он это сделает, ведь в душе Так - очень практичный человек, особенно когда речь идет о боевых действиях. Сабелия, как мне казалось, могла бы стать настоящей головной болью. Но я полагал, что Так и Диана смогут держать ее под контролем. По крайней мере, я на это надеялся.

Я заполз глубоко в недра здания, чтобы спрятаться. Я нашел хорошее маленькое укрытие под лестницей, ведущей на второй этаж, большая часть которой обрушилась на первый. Я сидел там с девятимиллиметровкой в руке и ждал, что может случиться дальше. Если бы вошли солдаты, я уже решил, что сдамся им. Лучше быть захваченным и живым, чем быть мертвым героем. Я должен был думать о Поле. Ему не нужно было терять еще и своего старика.

Из своего укрытия под лестницей я почти ничего не видел на улице. Всюду валялись обломки: пролеты и балки, переплетенные с обломками стен и плитками пола, обрушившимися сверху. Я догадался, что не потребуется много усилий, чтобы снести это здание, но у меня не было выбора. Теперь я был крысой и должен был прятаться, как крыса.

Я был измотан, поэтому неудивительно, что вскоре заснул.

Когда я открыл глаза, солнце уже почти садилось. Первое, что я услышал, - это тишина, которую нарушали лишь писк крыс и кусочки штукатурки, падающие с верхнего этажа здания, словно песок. Больше ничего. Солдаты ушли. Хотя у меня затекла спина от сна в сидячем положении, а задница болела от сидения на корточках на бетонной плите, я не шевелился.

Я прислушался.

Там, снаружи, ничего не было. Я слышал лай собаки где-то далеко, но это было все. Как раз когда я думал о том, как мне плохо и как я зол из-за сложившейся ситуации, о том, как Так будет вынужден отправить Страйкер обратно в Йонкерс, полагая, что я мертв, и сообщить об этом моему сыну, я заметил, что я не один.

Слегка вытянув шею, я заметил, что с лестницы свисали ступни. Я подумал, что это мог быть труп, но если и так, то совсем свежий, потому что раньше его там не было.