Пара собак сразу же обратила на меня внимание. Сеттер залаял. Доберман зарычал. Ни одна из них не бросилась за мной. Они просто предупреждали меня, чтобы я не входил на их территорию. Получив должное предупреждение, я обошел их стороной. Пробираясь между трупами, мне показалось, что их сначала сбросили сюда, а потом сгребли бульдозером в огромные кучи. Мне удавалось обходить их, но все равно приходилось наступать на мертвецов. Когда я наступал на них, раздавались хлюпающие и хрустящие звуки, и из них вырывались шипящие струи тошнотворного могильного зловония. Птицы пролетали прямо над моей головой, а собаки лаяли. Вокруг царила тишина, за исключением звуков, издаваемых собаками, когда они жевали, птицами, когда они клевали, и зомби, когда они чавкали и кусали. Мухи, конечно же, были повсюду, поднимаясь и опускаясь огромными жужжащими черными облаками. Я отгонял их рукой, но это было бесполезно. Они покрывали мои обнаженные предплечья и лицо, кусали меня за шею и ползали по волосам.

Я прошел мимо нескольких зомби, но они не проявили ко мне никакого интереса.

Одна из них, обнаженная женщина, жевала какую-то неузнаваемую мякоть, и когда я прошел мимо, она протянула ее мне. Я отказался от ее доброты, и она вернулась к еде. Это было в новинку: мне еще ни разу не предлагали поделиться едой. Но кто на самом деле знает, что творится в их мертвых умах, какие воспоминания они, возможно, вновь переживают?

Через десять минут я прошел уже половину пути и ни разу не столкнулся с сопротивлением.

Как бы отвратительно это ни было, я решил, что это лучше, чем пробиваться сквозь стаи Упырей, что мне приходилось делать много-много раз.

Но тут моя удача закончилась.

Я услышал грязный, чавкающий звук и оглянулся. Два зомби-парня - подростки, как мне показалось - сползали вниз по влажной куче трупов. Они заметили меня и пошли за мной. Я догадывался, что рано или поздно это произойдет. Они пробирались сквозь трупы, шатаясь, как пьяные, с окоченевшими конечностями. Я обошел еще одну кучу трупов, и это привело меня в нескольких футах от маленькой девочки, которая ела голову. Она посмотрела на меня, когда я проходил мимо; у нее не было лица - оно было съедено до черного язвенного желоба на лице. Глаз у нее тоже не было. Остался только рот, оскаленные зубы и кровь, капающая с губ.

Как и остальные, она почти не проявляла ко мне интереса.

Однако те двое все еще приближались, и я слышал их. Я стал двигаться чуть быстрее, но старался ступать осторожно и тихо, чтобы не споткнуться и не упасть в гниющие массы под моими ботинками. Я обошел еще одну кучу, кишащую питающимися крысами, и ко мне выскочила собака. Это был большой ищейка, морда которого была испачкана кровью и кровавой кашей, а глаза - черные и свирепые. На ней были следы сражения - половина уха оторвана, шрамы, идущие по бокам, плохо зажившие проколы в боку - и она была готова сразиться со мной. Я не уверен, могут ли собаки сходить с ума в человеческом смысле этого слова, может, они просто дегенерируют в диких животных. Как бы то ни было, эта собака была кровожадным первобытным зверем, гончей Баскервилей, и она хотела меня.

Приоткрыв огромные, запачканные кровью зубы, она бросилась в атаку.

Я нацелил на него "Сиг-Зауэр, - пот струился мне по затылку. Когда он оказался в десяти футах от меня, я резко нажал на курок, и выстрел попал точно в цель. Пуля попала зверю прямо между глаз и расколола его череп, как дыню. Он упал, поскользнувшись на передних лапах, воя, визжа и рыча, издавая дикие визгливые звуки. Я всадил ему еще одну пулю в голову, и он перестал шевелиться.

К тому времени остальные два зомби уже приближались.

Я не стал тратить на них патроны. Я обогнул две "горы" трупов и наткнулся на непреодолимое препятствие: кучу гниющих трупов. Она раскинулась по всей улице и доходила прямо до зданий по обеим сторонам, словно море падали. По другую сторону я мог видеть 236-ю улицу, и она, казалось, была свободна.

Сзади меня зомби приближались все ближе.

Стиснув зубы и заставляя желудок держаться на месте, я вскочил на холм из тел и начал карабкаться вверх. Это было нелегко. Они сдвигались и перекатывались, сдуваясь, когда из них выбрасывался газ. Они сдавливались под мной, сочась трупной слизью и черной жидкостью, и когда я добрался до вершины, я начал проваливаться в них, а мои ботинки скользили по мягким животам. Я боролся и цеплялся когтями, погрузившись в них по пояс, пробиваясь на свободу и скатываясь с другой стороны, испачканный выделениями, слизью и серой гнилью.

Я поднялся на колени и меня вырвало.

Дело было не только в вони - которая была колоссальной и отвратительной, - но и в ощущении, как тела под мной превращались в желеобразную слизь, как из них брызгали жидкости, а из ртов вылетали личинки, когда мой вес давил на них, а мухи покрывали меня слоем. На одно безумное мгновение, стоя на коленях, я начал раздирать себя, пытаясь стряхнуть с себя их куски - просто из-за тошноты, отвращения и полного потери рассудка.

То, что вернуло меня в реальность, - это три зомби, пересекавшие 236-ю улицу и направлявшиеся ко мне.

Несмотря на ужасную вонь, которая исходила от меня, они поняли, что я не один из них.