Стулья с противным звуком скребут по камню — люди вскакивают на ноги. Одни бросаются вперед, другие пятятся, разрываясь между желанием напасть и инстинктом бежать. Все кричат, и мне хочется закрыть уши руками.

— Невозможно…

— Это пылающий ворон…

— Убейте ее, пока…

— Позовите верховного веспера!

Сильные руки опускаются на мои предплечья, я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Инквизитором, смотрящим на меня сверху вниз. Как, ради всех семи кругов ада, он может прямо сейчас выглядеть таким, блядь, спокойным? Группа рыцарей берет меня в кольцо, и паника сжимает меня еще крепче, чем мужчина, который меня держит. Я пытаюсь освободиться — из его хватки, и от этого страха — но меня не отпускает ни то, ни другое.

— Я ничего не сделала. — Я дергаюсь сильнее. — Отпусти меня.

Он игнорирует меня, рявкая приказы своим людям и одновременно таща меня к выходу.

— Охранять королевскую семью. Проследите, чтобы никто не покинул зал без моего приказа.

Я не могу позволить ему увести меня. Сопротивляясь его хватке, я отчаянно ищу взглядом Бродерика в этой суматохе. Он не допустит этого. Но моего старшего брата нигде нет. Я замечаю Андри, который проталкивается ко мне. Прямо за ним следует Исидора с расширенными от ужаса глазами и залитыми слезами щеками. Я кричу их имена, протягивая к ним руки.

Инквизитор удерживает меня, перехватывая мои запястья и заламывая руки мне за спину. Он наклоняется, его горячее дыхание обжигает мне ухо.

— Если хочешь выйти из этого зала живой, то дай мне увести тебя отсюда.

У меня нет никаких причин ему доверять. Фактически, у меня есть масса причин не доверять ему. Но я замечаю группу мужчин, которые быстро переговариваются, склонив головы друг к другу и сжав кулаки. Один из них поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Его губы кривятся в презрительной ухмылке, рука ложится на эфес меча в ножнах на боку.

Я прижимаюсь к Инквизитору, позволяя его мощному телу стать щитом между мной и тем насилием, что я увидела в глазах того человека.

— Умница, — бормочет Инквизитор, и я тут же жалею о своем решении.

Но у меня нет выбора, особенно когда все больше аристократов начинают собираться в группы, некоторые из них уже подбираются ближе, словно готовы рискнуть и броситься на Инквизитора и его рыцарей. Мы уже почти у дверей, когда нам преграждает дорогу молодой человек в тонкой рубашке. Его круглое лицо кажется мне знакомым, и тут до меня доходит. Он не из зрителей-аристократов. Он посвящаемый из ордена Каликса. Кажется, его зовут Димитрий. В его левой руке что-то блестит. Меня окатывает ледяным ужасом, когда я понимаю, что он держит церемониальный кинжал.

Инквизитор заслоняет меня, выставляя свою руку передо мной.

— Попробуй!

В этом единственном слове кроется такая угроза, что Димитрий колеблется. Костяшки его пальцев белеют от того, как сильно он сжимает нож. Секунду спустя оружие со звоном падает на пол. Димитрий пятится от двери.

— Ты и ночи не продержишься, ведьма! — кричит он, когда мы добираемся до выхода.

Палец Инквизитора замирает на ручке двери. Вспышка движения, блеск стали — и секунду спустя рубашка Димитрия распахивается: ткань разрезана надвое.

— Если с ней хоть что-нибудь случится, — произносит Инквизитор низким, размеренным голосом, — Я точно так же вспорю и тебя и посмотрю, сколько продержишься ты.

Он толкает дверь и проталкивает меня в коридор. Двое рыцарей, те самые, что были с ним на моей церемонии Прошения, следуют за нами.

— Оставайтесь здесь, — приказывает он им. — Когда она будет в безопасности, я дам вам знать.

В безопасности. Красивое слово, скорее всего, означающее тюремную камеру.

Но Инквизитор больше не удерживает меня. Вместо этого он кивает вглубь коридора.

— Я пойду прямо за тобой.

Я успеваю сделать несколько шагов, прежде чем меня накрывают слезы. Бороться с ними бессмысленно. Я просто позволяю им горячим потоком катиться по щекам. Делаю еще несколько шагов и замираю как вкопанная.

— Нет времени, — рычит Инквизитор, когда я наклоняюсь. — Что ты делаешь?

— Ускоряюсь, — цежу я сквозь зубы.

Я срываю с ног туфли. На секунду задерживаю взгляд на красивых каблуках, пока мои пальцы утопают в мягком ковре, устилающем коридор. Их выбирала Исидора. Мне было плевать. Неудивительно, что они мне малы. Это ее размер. Не задумываясь, я просто поворачиваюсь и швыряю их так далеко, как только могу. Они приземляются к ногам рыцаря со шрамом. Он опускает на них взгляд, затем моргает и смотрит на меня.

— Передай их моей сестре.

Голос срывается. Сердце уже знает, что я больше ее не увижу. Я больше не увижу никого из них.

А затем я срываюсь на бег.

Подошвы ног протестуют против такого изменения высоты и обстоятельств, но я игнорирую их, подгоняя себя все быстрее и быстрее, пока мышцы не начинают гореть, пока я не начинаю задыхаться, жадно глотая воздух. Я не останавливаюсь, пока коридор не разветвляется.