— Я лучше встречу смерть с распростертыми объятиями, чем буду сидеть здесь и ждать ее, — говорю я сквозь частое, рваное дыхание, бросаясь то в одну, то в другую сторону, и пытаясь найти способ его обойти.

Но он просто замирает.

— Ты собиралась прыгнуть? — спрашивает он так тихо, что я тоже останавливаюсь.

— Будто тебя это волнует.

Но я качаю головой.

Это отрицание выводит его из секундного оцепенения.

— Сегодня ночью больше никто не умрет. — Он поворачивается и запирает окно. — Только не в мою смену.

Лед струится по моим венам. Больше никто.

— Что ты имеешь в виду? Кто умер?

Я не могу заставить себя спросить его о большем. Мои братья, моя сестра и мой лучший друг — они все тут, в этом дворце. Если кто-то искал меня… если кто-то нашел одного из них…

Но он молчит, и это звучит, как самый исчерпывающий ответ.

ГЛАВА 8

— Кто? — повторяю я дрожащим голосом, пока Инквизитор отпирает сундук.

Он откидывает крышку, а затем бросает мне пару сапог.

— Надевай.

На этот раз я не спрашиваю, куда мы направляемся. Натягиваю сапоги, даже не утруждаясь их застегнуть. Они все равно слишком велики. Я одергиваю высокий воротник платья, которое мне дала Вессика. Вряд ли мы с ней в ближайшее время станем лучшими подругами, но я у нее в долгу за то, что она об этом подумала.

Инквизитор ждет у открытой двери.

— После тебя.

В его голосе звучит такое же раздражение, как у Бродерика в детстве, когда тот оставался со мной в роли няньки.

Я не доставляю Инквизитору удовольствия и не бросаю на него даже мимолетного взгляда, быстро выходя из его комнаты.

Он догоняет меня в коридоре.

— Не собираешься спросить, что произошло?

— Стоит ли мне это знать? — огрызаюсь я, хотя сердце бешено колотится. — Ты бы мне вообще рассказал?

В ответ он лишь фыркает. Как познавательно.

— Кто-то умер? — все же спрашиваю я. — Поэтому люди кричат?

— Да. — он бросает на меня недоверчивый взгляд. — Король убит.

Король. Убит. Каждое последующее слово труднее осознать, чем предыдущее. Мои шаги замедляются, пока я не останавливаюсь окончательно.

— Кто-то убил короля?

Предвестник.

Я отгоняю эту мысль.

— И вырезал ему сердце, — мрачно добавляет он.

Земля уходит из-под ног. Чудом я удерживаюсь на ногах.

— Собиратель сердец, — выдыхаю я.

Персонаж из сказок, которые рассказывала нам мать. Страшилка, придуманная, чтобы мы вели себя хорошо. Или, по крайней мере, я так думала.

— И кто из нас теперь суеверный? — спрашивает он.

В его тоне сквозит что-то пренебрежительное и слегка высокомерное, что разрушает мой шок, и я шагаю дальше.

— Говорит человек, который позволил убийце спокойно зайти во дворец и прикончить короля.

Разумеется, он выше этих старых детских страхов, вбитых в каждое поколение. Его выковали во что-то, что должно внушать страх, а не поддаваться ему.

Его руки в перчатках сжимаются в кулаки, но взгляд остается устремленным прямо перед нами.

— Напомни-ка, почему я продолжаю спасать твою жизнь?

Как и он, я тоже понятия не имею, почему.

— Как кто-то мог просто проникнуть во дворец и сделать такое? — спрашиваю я, не подумав. Секунду спустя до меня доходит, и я снова замираю как вкопанная. Желудок делает кульбит. — Ты думаешь, что к этому причастна я.

Вот почему он спросил меня, не ведьма ли я. Хотела бы я уметь менять облик, раствориться в ночи и оставить все это дерьмо позади.

— Нет, я так не думаю, потому что весь вечер не спускал с тебя глаз, — произносит он низким голосом.

Это напоминание, как удар в грудь ножом. Король мертв, а я жива. Почему-то кажется, что все должно быть наоборот. В основном потому, что теперь я подозреваю: человек, который должен был защищать его, защищал меня.

Тревога прокатывается по мне то огненными, то ледяными волнами, и я покрываюсь холодным потом.

Все стражники следили за мной. Все были сосредоточены на мне. Невинный человек мертв и это моя вина.

Колени подкашиваются, я опираюсь рукой о стену, почти уверенная, что меня сейчас стошнит.

— Сейчас не время. — Инквизитор хватает меня за рукав и рывком ставит на ноги. — Будь я на твоем месте, я бы призвал на помощь немного того самого самоуверенного безрассудства.

— Самоуверенного?

Я всерьез подумываю спустить его с лестницы. Раз уж на меня все равно повесят убийство короля, какая разница, одним больше, одним меньше?

— Ох, блядь, ради всего святого. — Он закатывает глаза, словно умоляя сами небеса даровать ему терпение. — Я не знаю, ты смелая или просто пиздец какая безрассудная, но что бы это ни было, из-за чего ты вечно влипаешь в неприятности, сейчас тебе понадобится дохрена этой херни.

Дыра в моем животе разрастается.

— Куда ты меня ведешь?

— Уверена, что хочешь это знать? — спрашивает он.