Мне требуется секунда, чтобы понять: печаль в его голосе вызвана не тем, что он совершил. Она из-за меня. Из-за моего провала.

Мои нервы натягиваются еще сильнее: мы оба молчим, пока, наконец, не возвращаемся к своему столу, но за нашей спиной продолжает тянуться шлейф шепотков.

— Что ты сказала королю Офелиану? — спрашивает Исидора, когда я сажусь.

Бродерик обрывает ее одним резким взглядом.

Подают первое блюдо — изысканные композиции из чего-то, что я не могу опознать. Краем сознания я замечаю, как Андри застонал, а Исидора отчитывает его. Но мои мысли витают далеко отсюда, кружа где-то вдали, как та птица в ночном небе. Наконец, когда я заставляю себя вернуться в настоящее, заставляю себя улыбнуться, заставляю себя есть, несмотря на тошноту в животе, я не могу удержаться от взгляда на королевский стол и вижу, что сам король и его гости беспечно пируют, будто все это в порядке вещей. Все, кроме одного человека.

Инквизитор Мариус наблюдает за мной.

ГЛАВА 6

Новости разлетаются быстро, но сплетни еще быстрее, и ужин, съеденный два часа назад, теперь переворачивается у меня в желудке. Я сглатываю подступившую желчь, улавливая обрывки разговоров, пока мы ждем, когда нас проводят в тронный зал.

Каждый посвящаемый говорит обо мне. О том, что я отпустила свою жертву. Что отказалась проходить церемонию Прошения. О том, что я считаю себя лучше всех остальных.

Сбившись в небольшие кучки и прикрыв рты ладонями, они перешептываются и бросают на меня такие взгляды, будто у меня вот-вот вырастут крылья, и я упорхну.

Я уже в шаге от того, чтобы попробовать это сделать, когда появляется веспер в белой мантии, расшитой королевским созвездием. Он прочищает горло.

— Прошу внимания.

Разговоры стихают, все посвящаемые поворачиваются к нему. Я просто благодарна за минутную передышку.

— Вы можете приготовиться. — Он сцепляет руки в замок и ждет.

Я делаю глубокий вдох и тянусь к золотым звездам на плечах. Нажимаю на них, цепь на груди ослабевает, позволяя сбросить изящную накидку. Прохладный воздух касается голой кожи на спине и щекочет обнаженные руки. Без дополнительного слоя ткани вырез платья кажется еще глубже, а длинные разрезы на мерцающей юбке открывают ноги.

Ближайшая ко мне девушка скидывает меховой жакет. Под ним оказывается укороченный топ, плотно облегающий грудь, но оставляющий живот голым. Стоящий рядом с ней парень раздевается до просторной жилетки. По сути, она состоит из двух кусков ткани, стянутых кожаным шнурком, выставляя напоказ жилистые руки и рельефные кубики пресса.

Остальные посвящаемые тоже раздеваются, сбрасывая плащи и куртки, чтобы обнажить побольше плоти, на которой Звезды выжгут свою метку.

Я обхватываю себя руками за плечи, гадая, где на мне Звезды оставят свое клеймо. Если вообще оставят.

— Когда двери откроются, выстройтесь в одну линию по направлению к колодцу в центре. Пожалуйста, ждите, пока не назовут ваше имя. — Он оттарабанивает инструкции. Мои ровесники ловят каждое его слово, но я слушаю лишь вполуха.

Стой здесь. Иди туда. Поклонись этому. Пусти кровь вот туда. И не забудь улыбнуться. От всей этой показухи аж зубы сводит.

Когда он наконец затыкается, стоящая рядом девушка шепчет:

— Ты правда отпустила свою жертву?

Если бы она не держалась на расстоянии, словно мой бунт мог оказаться заразным, я бы даже впечатлилась тем, что она осмелилась спросить.

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Нет, я научила ее танцевать.

Она отодвигается еще дальше, сморщив нос. Несколько других придвигаются ближе к ней, подстегнутые ее бравадой, и я стискиваю зубы.

Двери распахиваются, спасая меня от их любопытства. Мы заходим внутрь с театральной медлительностью. Я плетусь почти в самом хвосте, и когда, наконец, оказываюсь внутри, понимаю, почему все это заняло столько времени.

Здесь время словно остановилось века назад.

Вечный Трон доминирует над залом. Высеченный из обсидиана, он вздымается зубчатыми, угловатыми линиями с постамента у дальней стены. Весь постамент это физическое воплощение созвездия из черных звезд. В его поверхность, должно быть, вплетены мили ноктиметрических узоров. Каждая линия вытравлена и залита мерцающей смолой, которая словно светится в темном зале. Этот трон и эта комната — самая старая часть дворца, единственное, что уцелело в Последней Войне. Все остальное вокруг было отстроено заново.

Здесь нет ни оштукатуренных стен, ни полов из полированного мрамора. Но пространство не выглядит пустым, как та комната на вершине Королевской Астролатории, и, к счастью, нас не ждет никакая жертвенная птица. Единственное подношение, которое мы сделаем сегодня ночью — это капля нашей крови в дар Звездам.