— Что там происходит? — я киваю в сторону окна.

— Часовые, которых Инквизитор приказал выставить в караул? — она скрещивает руки на груди. — По-моему, это очевидно. Никто не хочет, чтобы ты сбежала.

— Они что, серьезно думают, что я выпрыгну из окна?

Тяжелая выдалась ночка. Кошмарная. Я была бы так рада проснуться и обнаружить, что это был всего лишь дурной сон. Но они что, серьезно, могли так подумать?

— Нет. Они думают, что вы улетите. — Она даже не моргает, произнося это.

Но у меня отвисает челюсть. Прыжок — это хотя бы рациональное предположение.

— Они не могут в это верить. Это невозможно.

— И тем не менее, сотня людей стала свидетелями невозможного сегодня вечером. — Она сверлит меня взглядом и дотрагивается до места у себя на груди, напоминая о том, что находится на моей. — Король приказал Инквизитору разместить их по всему двору и периметру дворца.

Еда, одежда, быстрое уничтожение любых надежд на побег. Что еще у нее по плану? С другой стороны, может, она из тех, кто действительно верит, что теперь у меня есть доступ к утерянной магии Равенелла.

— Вы же знаете, что это всего лишь суеверия, так? — холодно спрашиваю я.

Уголок ее губ изгибается в ухмылке.

— Суеверия убивают больше людей, чем магия.

— Это угроза? — спрашиваю я.

— Это предупреждение. — Теперь на ее лице нет ни следа веселья, темные глаза сужаются. — Сиди тихо.

— Ну, я как раз собралась устроиться поудобнее. — Я падаю на кровать и хлопаю по подушке Инквизитора. — Думаете, он будет против?

Она фыркает и отворачивается.

— На твоем месте я бы переоделась. Будет лучше, если ты прикроешь эту метку.

Она хватает платье со стола и швыряет его в меня так резко, что оно прилетает мне прямо в лицо. Я слишком ошарашена, чтобы ответить, и она выходит, запирая за собой дверь.

Мне снится жидкое пламя и падающие черные перья. Люди, вопящие под багровым небом. Я чувствую приближение конца, и это жарче, чем огонь всех семи кругов ада. Кожа покрывается волдырями. Дым забивает горло, пока я не начинаю задыхаться. Я просыпаюсь, жадно хватая ртом воздух. Руки комкают чистые белые простыни, крики все еще эхом звенят в ушах.

Всего лишь сон, но клянусь, я чувствую на языке вкус пепла.

Крики становятся громче. Но я больше не сплю. Я вскакиваю с кровати, выглядываю в окно и вижу стражников, орущих друг на друга. Несколько человек срываются с места и исчезают из вида, когда во внутреннем дворе внизу вспыхивают огни.

Приглушенный крик из-за двери заставляет меня резко развернуться к ней.

Что-то происходит внутри дворца.

Страх пробирается внутрь и затягивается на шее, как петля. Я снова поворачиваюсь к окну и вижу осцена, устроившегося на ближайшей башенке. Его массивное черное тело почти сливается с ночью. Он вытягивается и взлетает, но только затем, чтобы приземлиться на стену, соединяющую это крыло дворца с той башней.

— За окном сейчас никто не следит, — бормочу я, словно он может меня услышать.

Игнорируя тошноту, я отпираю окно и оцениваю зубчатую стену. Она достаточно широкая, чтобы я могла по ней пройти, — или сорваться и разбиться насмерть. Но если они идут за мной, я лучше сдохну, пытаясь сбежать, чем буду сидеть и ждать, пока они придут и убьют меня.

Я опираюсь руками на подоконник, жалея о том, что Вессика не принесла мне штаны. В них было бы куда проще. Ставлю на подоконник колено, заставляя себя не смотреть вниз, и цепляюсь за раму, чтобы подтянуться. В лицо бьет порыв ветра, хлеща волосами по глазам, но до стены совсем невысоко. Нужно просто отпустить руки и спрыгнуть. Это казалось куда проще до того, как я повисла за окном.

Осцен издает хриплый крик, какой-то слишком нетерпеливый для гребаной птицы.

— У меня нет крыльев, — огрызаюсь я.

Но тут дверь в комнату распахивается, мои пальцы разжимаются, я опасно раскачиваюсь, а моя нога запутывается в подоле платья. Я едва успеваю снова схватиться за раму, как чья-то рука хватает меня за спину, за мою одолженную одежду, и втаскивает меня обратно в комнату, заодно прихватив приличный клок волос.

Инквизитор впечатывает меня в стену. Его щеки теперь покрыты красными пятнами. Я не ожидала, что именно он будет охотиться на меня, но сейчас он выглядит так, будто вполне способен меня убить.

Я целюсь локтем ему в горло. Он этого не ожидает и отшатывается на шаг, давясь воздухом, пока я выкручиваюсь из его хватки.

Но он стоит между мной и дверью. Я бросаюсь к окну.

— Даже, блядь, не думай, — рычит он, двигаясь с неестественной скоростью, чтобы преградить мне путь. — Ты что, ведьма?

— Ты, правда, думаешь, что я ведьма? — последнее слово я выплевываю ему в лицо. — Может, твоя подружка права. Может, суеверия убивают больше людей, чем магия.

Он сужает глаза, словно не верит мне.

— Зачем ты пыталась вылезти в окно?