Куполообразный потолок взмывает на немыслимую высоту, стекло настолько прозрачное, что его можно было бы принять за открытое небо, если бы не поразительно тонкое покрытие из медной фольги. Над нами раскинулась ночь, созвездия окружают черную пустоту Ночного Шрама. Каждая звезда горит так ярко, словно они тоже собрались здесь, чтобы наблюдать. Прямо как зрители-аристократы, сидящие на почтительном расстоянии позади трона в галерее, огибающей его с обеих сторон.

Люди, отчаянно желавшие верить, что их власть тоже может быть вечной, пролили во имя обладания этим троном слишком много крови. Клянусь, я слышу их: призраки тысячелетий взывают ко мне, кричат, отчаянно пытаясь быть услышанными. Но я заставляю себя следовать за процессией и занять свое место.

Веспер начинает распевать молитву, и я опускаю взгляд в пол. В камне вырезаны глубокие желоба, образующие лабиринт связанных узоров, которые повторяют очертания каждого созвездия покровителей. Я ищу пегаса ордена Икароса с его широко раскинутыми в вечном полете крыльями. Но вместо него натыкаюсь на остатки другой пары крыльев. Как и везде, их вытравленные линии залиты строительным раствором в качестве предупреждения.

Павшее созвездие.

Внезапно, я как будто снова очутилась в том книжном магазинчике. Ком в горле сжимается так, что становится трудно дышать. Скорей бы уже все это закончилось.

Я ищу глазами свою семью среди многоярусных рядов зрителей. Андри встал коленями на стул и вытянул шею, чтобы лучше видеть. Сестра придерживает его за тунику одной рукой, чтобы он не свалился. Андри машет мне, улыбаясь до ушей, и я машу в ответ, радуясь, что хотя бы одному человеку плевать на то, что обо мне все шепчутся. Потому что, судя по напряженной позе Бродерика, он-то это заметил и ему далеко не плевать.

Сидящая рядом с ним женщина наклоняется ближе. Ее рука касается его предплечья, пока она что-то шепчет ему на ухо. Она красива какой-то расчетливой красотой: каштановые волосы уложены в идеальные локоны, платье намекает на все, но ничего не открывает, а драгоценностей достаточно, чтобы предположить, что она соответствует единственному критерию моего брата для будущей жены.

Орден Велезонта? Орден Каликса? Отсюда я не могу разобрать. Но то, как она держится, это ее небрежное собственничество в прикосновении, заставляет мое сердце екнуть, а потом тут же рухнуть в пятки.

Еще одна жертва во имя ответственности.

Гнетущее чувство только усиливается, когда двери тронного зала снова открываются, и входят Инквизитор Мариус и король в сопровождении отряда гвардейцев в черной парадной форме. Его рыцари занимают свои позиции перед выходом. Раз уж здесь присутствуют королевская семья и большая часть знати, рыцари явно пришли не просто поглазеть. Они здесь для охраны.

Инквизитор сканирует послушников тем же холодным, оценивающим взглядом, что и в переулке. Когда его глаза встречаются с моими, взгляд задерживается на мне на мгновение дольше, чем на остальных. Затем он занимает место у главных дверей, заложив руки за спину, и следит за тем, как король Офелиан направляется к трону.

За ним следует веспер из Астролатории, неся кроваво-красную подушечку с богато украшенной шкатулкой, стоящей на ней.

Король останавливается перед троном, и в зале повисает тишина.

— Пятьсот лет назад, — начинает он, и его голос разносится по залу, — Наши предки встали перед выбором: покориться тьме, грозившей поглотить наш мир, или вместе дать ей отпор.

Некоторые аристократы ерзают на своих местах. Кое-кто из старшего поколения бормочет что-то друг другу. Многие бросают взгляды на зачерненную метку павшего созвездия, словно она уродливым пятном запачкала пол.

— Они выбрали единство, — продолжает король. — Пять родословных объединились с моей, чтобы положить конец кровопролитию. Эти Пять стояли здесь после того, как пролилась последняя капля крови. Эти Пять поклялись, что подобное никогда больше не повторится. И эти пять родословных — ваших родословных — доверили моей семье вести нас в новую эру, где магия даровалась не по воле слепой удачи или случая, а тем, кто был ее достоин. Тем, кто был готов взять на себя ответственность управлять ею во благо всего Антареса.

В горле клокочет смешок, но я подавляю его. И пятьсот лет спустя мы выдаем лицензии на магию любому, у кого счет в банке достаточно «большой». Мы заключаем браки, чтобы выведывать секреты других орденов и обеспечивать благосостояние собственных семей. Мы сплетничаем друг у друга за спиной. Не очень-то похоже на тот сплоченный фронт, который он тут расписывает.

Полагаю, «втайне мы все друг друга ненавидим, но притворяемся союзниками ради политической выгоды» звучит не столь воодушевляюще.

— Сегодня ночью, — говорит король, обводя нас взглядом, — Вы приобщаетесь к этому священному союзу. Сегодня ночью вы делаете первый шаг к тому, чтобы разделить великую ответственность по защите нашего королевства. Сегодня ночью вы становитесь стражами будущего Антареса.

Ноги ноют, пока его речь тянется и тянется. Ремешки туфель впиваются в кожу. Я осторожно переминаюсь с ноги на ногу, пока он бубнит про долг и будущее, пытаясь ослабить давление на сведенные пальцы.