Согнувшись пополам и тяжело дыша, я смотрю в направлении покоев, отведенных моей семье. Но перед глазами стоит тот посвящаемый с ножом. Для моих родных будет небезопасно, если я вернусь в свою комнату.

Инквизитор догоняет меня, хотя он даже не ускорял шага. Секунду он хмуро сверлит меня взглядом.

— Ты куда-то направлялась?

— Подальше отсюда.

Я не утруждаю себя лишними объяснениями. Он не поймет. У него здесь есть свое место. Место внутри собственного ордена. Он знает, кто он такой.

Час назад я тоже думала, что знаю.

Но я выпрямляюсь и встречаюсь с ним взглядом. Я не настолько глупа, чтобы верить, будто смогу с ним справиться. Только не с тем, кто вдвое крупнее меня и обучен убивать. Но что бы он ни планировал со мной сделать, я не опущу голову от стыда. Я не буду умолять о пощаде. Я не сдамся без боя.

Тишина затягивается, пока мы оцениваем друг друга.

— Снова попытаешься сбежать? — наконец спрашивает он.

Я склоняю голову.

— Это зависит от того, собираешься ли ты причинить мне боль.

Его губы слегка дергаются. Это и есть та самая его фирменная улыбка, которая никогда не материализуется до конца, но его серебристо-голубые глаза остаются скрытыми в тени.

— Если бы я планировал причинить тебе боль, ты бы уже была мертва.

Что ж, это обнадеживает.

Он может заявлять что угодно, но мы оба знаем, что это не совсем правда. Он бы не стал со мной возиться, если бы не видел угрозы.

— Ты слышал, что они сказали. — Я сглатываю, пытаясь унять першение в горле. Я не сорвусь в его присутствии. Может, он мне и не враг, но он смертельно опасен. — Они назвали меня Предвестник.

Герой сказок и легенд. Многие до сих пор верят в знамения, до сих пор вглядываются в ночь в их поисках. Даже в Астролатории тратят ресурсы на поиск признаков судьбы и удачи, несмотря на нашу способность выкачивать силу Звезд и подчинять ее нашим нуждам и капризам.

— И ты веришь в эту чушь? — он пожимает плечами, но что-то в его голосе выдает его.

Смертоносный, безжалостный и, судя по всему, суеверный Инквизитор Мариус.

— Не имеет значения, во что верю я. — Скрываться от правды бессмысленно. — Многие из них верят.

— Именно поэтому я веду тебя в безопасное место, чтобы мы могли разобраться с этим дерьмом.

Из меня вырывается пустой смех. Слово «дерьмо» даже близко не описывает масштаб пиздеца. Мне конец, и мы оба это знаем

— В камеру, я полагаю?

Мы во дворце. Тут обязана быть темница.

— Я сказал, в безопасное место. — Он жестом указывает в противоположном направлении. — Не туда, где они будут искать тебя в первую очередь.

А они бы стали, учитывая, что из тронного зала меня увел сам Инквизитор.

— Что ты задумал?

— Если я сейчас расскажу, потом тебе будет неинтересно. — Его тон суше, чем Пылающее Море Ардермара, в нем нет ни малейшего намека на веселье.

— Полагаю, до тех пор, пока ты не планируешь меня убить, сойдет.

Я прячу дрожащие руки в складках юбки и направляюсь по коридору. Мне кажется, что каждый шаг уносит меня все дальше, на мили отсюда. Даже если бы я повернулась, смогла бы я когда-нибудь найти дорогу обратно в тронный зал? Обратно к самой себе?

Мы идем мимо парадных залов и гостиных: все они пусты. Столько пустого пространства. Вдали от толпы приезжей знати во дворце так мало жизни. Кажется, за всей этой красотой и богатством скрывается лишь одиночество.

Инквизитор ведет меня дальше от всего этого, к узкой лестнице на верхний этаж. Мое сердце сжимается. Может, он солгал. Может, в башне меня все-таки ждет камера. Но не то чтобы у меня был богатый выбор. Решетки камеры работают в обе стороны, и я предпочла бы, чтобы от тех людей внизу, готовых меня убить, меня отделяли бы несколько штук.

Я собираюсь спросить, почему он помогает мне, но что-то удерживает мой язык за зубами. Судя по каждому нашему взаимодействию, ответ мне не понравится.

Лестница выходит в коридор, лишенный каких-либо украшений. Оштукатуренные стены не покрашены. На потертых дубовых полах нет ковров. Ни единого намека на дворцовое великолепие.

Инквизитор останавливается у двери без таблички. В животе все обрывается, когда он отпирает ее.

Комната за ней почти такая же пустая, как и коридор, ведущий к ней. Возле окна стоит кровать. Простыни заправлены строгими, натянутыми линиями. В изножье кровати массивный сундук. В углу ютятся маленький столик и стул, а у стены стоит простой платяной шкаф.

Вот и все.

— Чья это комната? — я пялюсь на кровать.

Он медлит, что никак не вяжется с тем, что я знаю о Инквизиторе.

— Моя.

Я резко разворачиваюсь к нему.

— Это твоя комната?

Теперь я понимаю его нерешительность. Какого хера ему вообще взбрело в голову притащить меня в свою комнату?

Я начинаю пятиться к двери, но он преграждает мне путь. Паника вспыхивает в груди. Мои глаза лихорадочно мечутся в поисках другого выхода.