Я пытаюсь засмеяться, но получается лишь сиплый хрип.

— Меня не так-то просто прикончить.

Кто-то пытался меня убить. Я все еще чувствую себя так, будто блуждаю в темном облаке, но этот факт вырисовывается достаточно четко.

— Вот. — Инквизитор подносит к моим губам чашку с водой, но меня трясет так сильно, что она проливается на грудь.

Я моргаю, с удивлением понимая, что на мне только нижнее белье.

— Ты вся горела, — объясняет он, натягивая простыни, чтобы укрыть меня.

Я слабо улыбаюсь.

— Ты не видел там ничего нового. — но каждое слово прерывается стуком зубов, лихорадка покидает мое тело. — Так холодно.

Инквизитор забирается в кровать и прижимает меня к своей груди. Я растворяюсь в нем, его тепло словно бальзам успокаивает последний озноб, пробегающий по моему телу. Его губы прижимаются к моим волосам, и он шепчет слова, пугающе похожие на молитву, пока я устраиваюсь в уютной клетке его объятий.

На этот раз, когда накатывает тьма, я проваливаюсь в нее без страха.

Я прихожу в себя постепенно, с каждым мгновением все больше осознавая стук в висках. Когда я наконец разлепляю глаза, язык кажется распухшим, кожа покрыта липким потом, а в теле ноет каждый сустав. Попытавшись перевернуться, я обнаруживаю, что его здесь нет. От усилий кружится голова, поэтому я просто лежу и пялюсь в потолок, переваривая эту информацию.

Пустое место на кровати рядом со мной ранит сильнее любого ебаного яда.

Тихое похрапывание привлекает мое внимание к креслу у кровати. Там сидит Ленора. Ее праздничное платье для Двенадцатидневья измято, голова откинута назад, она дремлет.

Я заставляю себя сесть, и она подпрыгивает, резко просыпаясь.

— Ох, слава Звездам! — она вскакивает на ноги и прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу. — Жара нет. Это хорошо.

— Как долго я была в отключке? — спрашиваю я.

Она бросает взгляд на окно.

— Ты пропустила завтрак и почти пропустила обед. Я оставила для тебя немного теплого супа.

Я пытаюсь встать, но от этой попытки комната начинает вращаться. Она мягко укладывает меня обратно.

— Не торопись. Ты всех нас до смерти напугала.

Я окидываю взглядом комнату в поисках Инквизитора.

— Где он?

— Его срочно вызвали в Уинтур. — Она суетится, взбивая подушку и подкладывая ее мне под голову. — Он не уезжал, ждал, пока ты переживешь кризис.

Я проглатываю эту информацию, не зная, как к ней относиться. Вспоминаю прошлую ночь лишь обрывками, но он присутствует в каждом из них. Заставляю себя отмотать события еще дальше и резко сажусь.

— Ши…

— С ней все в порядке, — успокаивает Ленора. — Выглядит слегка помятой, но уже на ногах. Она ушла с Брекканом пару часов назад.

— А остальные? — смутно припоминаю я крики.

Губы Леноры сжимаются в тонкую линию.

— Инквизитор разогнал всех по домам.

Я выдавливаю из себя слабый смешок.

— И без этого было понятно, что он их недолюбливает.

Она разглаживает одеяло, в которое я закутана.

— Тебе нужно отдыхать. Я принесу поднос с едой.

Она выбегает из комнаты, а я закрываю глаза, желая проспать сотню лет или пока не вернется Инквизитор.

Смотря что наступит раньше.

Но сон не идет.

Потому что я постоянно вспоминаю, как он смотрел на меня прошлой ночью. Так, словно потеряв меня, он сломается сам.

И все равно он уехал.

ГЛАВА 32

— Доброе утро. Рад видеть, что ты еще дышишь.

Две недели спустя ставшее уже стандартным утреннее приветствие Талиесина звучит бодрее обычного. Потому что всем хочется, чтобы им напоминали: половина мира жаждет твоей смерти на случай, если еще до завтрака ты превратишься в злую ведьму.

— О покушениях доложить нечего, — подтверждаю я, падая в кресло напротив него.

— Ну, уверен, они очень стараются, — произносит он чересчур жизнерадостно.

Ленора ставит перед ним тарелку пышных булочек с густыми сливками и джемом. Задержавшись, она похлопывает его по плечу.

— Эта шутка не становится смешнее, дорогой.

Но все равно, это почему-то успокаивает.

Не только то, что я пережила еще одну ночь, но и то, что кто-то это заметил. Инквизитор этим явно не утруждается. Последние пару недель он был слишком занят: то допрашивал каждого родственника, присутствовавшего на Двенадцатидневье, то гонялся за зацепками о Собирателе сердец, который снова нанес удар во время праздников. На этот раз во Флорентии.

По крайней мере, мне так сказали.

В перерывах между поездками Инквизитор бывает дома едва ли больше пары минут, и каждый раз, когда я его вижу, он уже направляется к выходу.