Моя спина бьется о стену, и на нас сыплется штукатурка. Инквизитор переносит руку, чтобы поддержать мою голову сзади.

— Не смей. Блядь. Останавливаться. — Он разжигает жар внутри меня, и я уже приближаюсь к краю, выдыхая каждое слово.

— Никогда, — обещает он, вбиваясь сильнее.

И мне никогда не будет этого достаточно. Его.

Мои руки отпускают его плечи, и я сильно бью ладонями о стену позади, используя твердую поверхность для упора, встречая каждый его толчок с неудержимым неистовством.

— Больше, — умоляю я, когда в крови вспыхивает огонь.

Он сжимает мой затылок, пальцы другой руки впиваются в мою задницу, пока он наконец не теряет последние крохи самообладания.

Его челюсти сжимаются, на лице нет и следа от его обычной маски, его зрачки расширены от неутолимого голода — вокруг не остается ничего, кроме темноты. Это зрелище выбивает воздух из моих легких и увлекает меня на дно вместе с ним, и, когда мы оба падаем в бездну, что-то распускается глубоко в груди в ответ на это.

Последние судороги оргазма проносятся сквозь меня, когда я роняю голову ему на плечо и тихо смеюсь.

— Однажды мы действительно доберемся до спальни.

Он усмехается и осторожно опускает меня на лестницу.

— Обожаю трудности, — предупреждает он, и его улыбка становится шире так, что у меня щемит в груди. Он поправляет одежду, бросая взгляд на темную площадку внизу. — На очереди кухонный стол и…

— Инквизитор! — нас прерывают крики с другой стороны стены, и мы испуганно отскакиваем друг от друга. — Ты здесь, чувак?

Инквизитор бросает на меня извиняющийся взгляд, а затем с неохотой начинает спускаться по ступенькам. Мое сердце бьется в груди так, как будто заявляет протест, и я быстро приглаживаю платье, прежде чем последовать за ним. Но, когда краем глаза замечаю что-то темное на стене, я замираю.

Я поворачиваюсь к стене и по спине пробегает холодок.

На штукатурке видны два обугленных отпечатка ладоней, тусклые, но ошибиться невозможно. Они как раз там, где находились мои.

Нет. Этого не может быть.

Я хватаю край платья и начинаю их оттирать. Они сходят, как будто я стряхиваю пепел с очага, и тут из-за угла вылетает Талиесин, его глаза расширяются при виде нашего нынешнего состояния.

— Это может подождать? — рявкает Инквизитор, и в его голосе звучит нотка тревоги.

Но Талиесин морщится и качает головой.

— Нет, не может, — произносит он, и что-то в его голосе заставляет мое сердце на миг замереть. — Кажется, Ши отравили.

ГЛАВА 31

Отравили.

— Что? — я пялюсь на Талиесина, все еще пытаясь осмыслить его слова. Еще до того, как мне это удается, Инквизитор мчится в главный зал.

Мы бросаемся за ним. Талиесин быстро рассказывает то немногое, что успел узнать: она сказала, что у нее кружится голова, а потом упала.

В животе что-то сжимается. Здесь так много людей. Слишком много, чтобы за всеми уследить. Но кому нужно отравить новобранца?

— Может, она просто перебрала?

Но Талиесин качает головой:

— Я видел, как Ши пьет. Это другое.

Он точно ошибается. Она такая молодая, а еще у нее есть брат…

Когда мы добираемся до зала, где проходит праздник, над гостями уже повисла неестественная тишина. Они так плотно сбились в кучу, что от смеси запахов пота, вина и парфюма у меня начинает пульсировать в висках. Все взгляды устремлены в угол комнаты, люди толкаются, пытаясь разглядеть происходящее. Талиесин хватает меня за руку, и мы проталкиваемся сквозь людей, и, когда вижу ее, я замираю.

Она лежит на полу, ее тело пугающе неподвижно, если не считать того, что ее грудь еле заметно поднимается и опускается. Лицо бледное, не считая румян, которые она одолжила у меня чуть раньше. Их розовый цвет сильно выделяется на фоне ее восковой кожи. Над ней склонился Эдриан, что-то быстро шепча Инквизитору. Я стою достаточно близко, чтобы уловить одно слово.

Белланотте.

Талиесин матерится, как будто тоже расслышал это. Он оборачивается и просит столпившихся позади нас людей отойти на несколько шагов. Я хочу помочь, но мое внимание привлекает маленький мальчик, выглядывающий из первого ряда толпы. Лицо Бреккана пепельно-серое, он так сильно вцепился в подол своей туники так, что побелели пальцы. На фоне шевелящейся толпы зевак он выглядит таким крошечным, что на секунду мне становится страшно: его же затопчут. Я отрываюсь от Талиесина и бросаюсь к нему.

— Я здесь, — говорю я, пытаясь звучать спокойно, хотя пульс зашкаливает.

— С ней все хорошо? — дрожащим голосом спрашивает он.

Правда слишком тяжела, поэтому я проглатываю ее.

— Она отдыхает, — вру я в надежде, что позже найду более мягкий способ разбить ему сердце. — С ней все будет в порядке.

Он жмется ко мне, а я окидываю взглядом зал, находя Ленору, заламывающую руки у окна. Подозвав ее, я подталкиваю Бреккана в ее сторону.