Я бы сказала ему перестать обо мне беспокоиться, но с таким же успехом могла бы попросить его перестать дышать. Поэтому я опускаю руку в воду, протягиваю ее через небольшое пространство между нами и обнаруживаю, что его тяжелый член уже готов. Мои пальцы смыкаются на нем, и все мысли в голове разлетаются вдребезги.

А я-то думала, что самое впечатляющее в нем это рудименты.

Инквизитор глухо стонет, когда я провожу рукой по всей его длине. От этого шелковистого ощущения его члена в моей ладони, от этого звука я едва сдерживаю себя, чтобы не сорваться прямо сейчас.

Я запрокидываю голову, наслаждаясь этим последним моментом предвкушения. Как безмолвные свидетели, над нами в темноте сквозь пелену пара видны горящие созвездия: будто ночь тоже ждет, когда наступит этот момент.

Я не знаю, что ждет нас на той стороне всего этого.

Надеюсь, стена. Кровать. И все доступные горизонтальные поверхности.

Но меня саму пугает, как сильно я его хочу.

Какой живой я чувствую себя в его объятиях. Как он заставляет меня чувствовать себя в безопасности, даже медленно выворачивая меня наизнанку.

Его рот зарывается мне в шею, посасывая кожу, словно он готов дать мне столько времени, сколько потребуется.

Каждая мышца в моем теле напрягается, скручиваясь от моего собственного желания. Неделями я сопротивлялась этому притяжению между нами. Но теперь мне нигде не спрятаться. Я подаюсь бедрами на дюйм вперед, и вода вокруг нас приходит в движение. Он без колебаний принимает приглашение, перехватывая меня поудобнее, чтобы потереться о мой клитор своей головкой. В то время как моя собственная рука опасно плотно прижимает ее, пока он водит меня вдоль своего члена. Снова и снова, пока вся моя реальность не сужается до той точки, где встречаются наши тела, и до той сладкой, мучительной жажды, которую он во мне разжигает.

— Если ты не готова… — его слова скрежещут, выдавленные из последних крох самообладания. — Если это слишком…

— Больше, — выдыхаю я. — Всего тебя.

Он прижимается лбом к моему лбу.

— Забери меня Пустота, — рычит он. Его пальцы впиваются в мои ягодицы. — Мне нужно войти в тебя.

Наконец-то он выдвинул требование, которое я готова удовлетворить.

— Тогда сделай уже это, — шепчу я. — Хватит сдерживаться.

Его руки на мгновение жестко сжимают мне в бедра, и я скулю. Мое тело выдает ту тоску, которую я держала в секрете от нас обоих.

Я никогда никого так не хотела. Так, словно сдохну, если он перестанет меня трогать. Каждая клеточка моего тела отчаянно жаждет, чтобы он потерял контроль.

— Пожалуйста, — умоляю я.

Этого оказывается достаточно.

Инквизитор подается вверх, подхватывая меня снизу и вытаскивая нас из воды. На этот раз его пальцы впиваются в мягкие изгибы моей задницы еще жестче. Настолько, что кожа горит от восхитительной боли. Я обвиваю руками его шею, и с моих губ срывается одобрительное шипение. Его глаза вспыхивают от этого звука, и что-то внутри него ломается.

Он входит в меня одним резким, глубоким толчком. Вся эта его хваленая самодисциплина испаряется в одно мгновение.

Слава, блядь, Звездам.

Из его груди вырывается рычание, когда он погружается в меня до самого основания. Он крепко держит меня за бедра, вколачиваясь в меня так неистово, что я начинаю задыхаться. Я цепляюсь за него, зажмурившись, ошеломленная тем, как Инквизитор выпускает на волю свою первобытную сущность. Бассейн вокруг нас бурно вздымается, вода бурлит и выплескивается за плиточные края, унося с собой последние остатки моей собственной сдержанности.

— Еще, — требую я.

И я говорю серьезно.

Больше его. Больше того, как он выворачивает меня наизнанку с каждым толчком.

Я больше не помню, почему так долго сопротивлялась этому. Теперь сломана каждая стена, которую я возвела. Охранять больше нечего.

Инквизитор неутомимо вбивается в меня, снова и снова. Каждый толчок жестче и глубже предыдущего, срывая с моих губ все больше стонов.

Я приоткрываю глаза, дыхание замирает, когда я вижу, что он тоже смотрит на меня. Его синие глаза неистово горят, а железный контроль стерт в порошок. Его член безжалостно вдалбливается в меня, с каждым толчком его челюсть сжимается все крепче от решимости, словно он не успокоится, пока не выбьет из меня последний звук наслаждения. На несколько украденных ударов сердца исчезают и будущее, и прошлое. Только жар, дыхание и освобождение.

— Да. Кончай для меня, — рычит он, подталкивая меня к краю.

И я охотно шагаю в бездну, разбиваясь вдребезги в его руках.

Рассыпаясь на части так, как могу только с ним.

Инквизитор захватывает мой рот, словно ему нужно попробовать мой оргазм на вкус, словно он не согласен ни на что меньшее, кроме как присвоить себе каждую мою частичку. Он проводит меня через это, его собственное тело каменеет, когда мои мышцы судорожно сжимаются вокруг его члена. Он вбивается глубже, жестче, пока со стоном в мои губы не погружается в меня до самого основания и не изливается внутрь.

А когда наше дыхание наконец выравнивается, он оставляет последний поцелуй на моих губах.